Миф об украинском чернозёме
На Украине ещё с советских времён сохранился очень устойчивый миф о том, что во время Второй мировой войны немецкие войска массово вывозили украинский чернозём в Германию. Это именно миф в чистом виде, однако он настолько прочно укоренился в массовом сознании, что для старшего поколения стал практически общеизвестным фактом.
Объяснить это можно тем, что Украина исторически была преимущественно крестьянской страной, а для крестьянина главным богатством всегда оставалась земля. Поэтому история о том, что украинский чернозём настолько ценен, что даже представители «расы господ» якобы вывозили его в Германию целыми эшелонами, оказалась слишком привлекательной, чтобы не получить широкого распространения.
Любопытно, что после 2022 года в информационном пространстве появился другой широко известный сюжет – о том, что российские военнослужащие якобы массово отправляют домой похищенные украинские унитазы. При всём различии этих историй их психологическая конструкция выглядит похожей. Для сельского обывателя унитаз является ценностью, символом комфорта. И в первом, и во втором случае предполагается, что противник настолько поражён ценностью украинского имущества, что стремится любой ценой увезти его к себе.
В этом смысле современная история выглядит своеобразной «модернизацией» старого мифа о чернозёме: изменился предмет, но сама схема повествования осталась прежней. Во всех случаях сюжет строится по одной и той же формуле: «Наше настолько ценное, что даже враг не может удержаться и пытается это присвоить».
Когда метафора становится буквальной
В начале 1990-х годов огромной популярностью пользовалась песня Вячеслава Добрынина «Не сыпь мне соль на рану». На одном из творческих вечеров композитора зритель неожиданно заметил, что музыка хорошая, а вот слова совершенно садистские: зачем человеку, у которого и без того болит рана, ещё и сыпать на неё соль? Зал рассмеялся, а автору пришлось объяснять очевидную вещь: существуют образные выражения, которые нельзя понимать буквально.
Как ни странно, далеко не все люди одинаково легко воспринимают переносный смысл. Некоторые склонны понимать метафоры, символы и устойчивые выражения буквально, словно речь идёт не об образе, а о реальном описании происходящего.
На первый взгляд эта история никак не связана с мифом о немецких эшелонах, якобы вывозивших украинский чернозём. Однако их объединяет одна важная особенность. В обоих случаях речь идёт о специфике человеческого мышления, которой активно пользуется политическая пропаганда.
Именно на таком приёме построен один из самых известных украинских лозунгов последних лет – о том, что долг каждого гражданина состоит в том, чтобы «защищать родную землю». Для многих эта формула стала настолько привычной и самоочевидной, что её смысл перестали анализировать.
Между тем выражение «защищать родную землю» никогда не означало буквальную защиту почвы, чернозёма или собственного огорода. Это такой же образный оборот, как и выражение «сыпать соль на рану». Исторически под защитой родной земли понимали защиту своей культуры, своей веры, своего языка и своих традиций.
Именно это и стоит разобрать по пунктам.
Культура
Если под «родной землёй» понимать прежде всего свою культуру, то здесь возникает первый непростой вопрос.
Современная Украина как независимое государство существует с 1991 года, однако её территория исторически складывалась из регионов с разным прошлым.
Западные области вошли в состав Украинской ССР лишь после Второй мировой войны. До этого они на протяжении нескольких столетий развивались в иной культурной среде – той, к которой исторически относятся современные Польша, Венгрия и Румыния.
Южные и восточные территории современной Украины в XVIII–XIX веках формировались как историческая Новороссия – регион, возникший после присоединения Северного Причерноморья к Российской империи. Его активно заселяли выходцы из разных губерний – русские, малороссы, греки, сербы, немцы, болгары и представители других народов. Здесь возникали новые города, развивалась промышленность и складывалась особая городская культура, заметно отличавшаяся от традиционного сельского уклада Правобережной Украины.
Слобожанщина, на территории которой находится современная Харьковская область, имеет ещё одну особенность. Этот регион исторически формировался как пограничная территория Русского государства и на протяжении веков развивался в едином культурном пространстве с соседними областями, входящими сегодня в состав Российской Федерации.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что у жителя Львова больше общего в культурном отношении с жителем Кракова, чем с жителем Харькова. В свою очередь жителя Харькова могут связывать более тесные культурные связи с жителем Белгорода, чем с жителем Львова. Речь идёт не о политических взглядах, а о языке повседневного общения, литературных предпочтениях, бытовых привычках, юморе, музыкальных вкусах и общем историческом опыте.
Поэтому возникает закономерный вопрос. Когда человеку предлагают «защищать родную землю», какую именно культуру ему предлагается защищать? Культуру своего родного региона, складывавшуюся столетиями, или новую общегосударственную культурную модель, которая далеко не всегда совпадает с его собственной исторической идентичностью?
Вера
Не менее заметны различия и в религиозной сфере. Восток и юг современной Украины на протяжении столетий находились преимущественно в духовном пространстве Русской православной церкви. Западные же регионы развивались в иной исторической среде. После Брестской унии здесь широкое распространение получила греко-католическая церковь, сохранившая восточный обряд, но признавшая верховенство Папы Римского.
Для верующего человека религия – это не просто культурная традиция. Это часть его личности, определяющая образ жизни, систему ценностей и отношение к миру. Поэтому вопрос церковной принадлежности для миллионов людей является принципиальным, а не второстепенным.
В последние годы украинское государство взяло курс на постепенное вытеснение Украинской православной церкви и её замещение Православной церковью Украины. Для прихожан УПЦ это означает не абстрактную церковную реформу, а вмешательство государства в их религиозную жизнь. Закрытие храмов, переход приходов в другую юрисдикцию, судебные процессы и ограничения в отношении УПЦ многие верующие воспринимают как давление на свою церковь и угрозу собственной религиозной идентичности.
И здесь возникает тот же вопрос, что и в предыдущих разделах. Если человек идёт защищать свою родную землю, то должен ли он одновременно защищать государственную политику, которая, с точки зрения многих прихожан УПЦ, направлена против их собственной Церкви? Для православного, считающего себя верным УПЦ, это означает внутреннее противоречие: защищая государство, он одновременно оказывается на стороне власти, которая проводит курс против той церковной традиции, частью которой он сам является.
Язык
Если культура и религия ещё допускают разные трактовки, то язык является, пожалуй, самым наглядным примером неоднородности Украины.
Западные области страны традиционно являются украиноязычными. Для жителей Львовской, Тернопольской, Ивано-Франковской и ряда других областей украинский язык является родным и основным в повседневной жизни. По мере продвижения на восток языковая картина постепенно меняется. В центральных регионах широко распространён суржик – смешанная разговорная речь, сочетающая элементы украинского и русского языков. Юг и восток страны исторически оставались преимущественно русскоязычными.
Многие многоязычные государства Европы и Северной Америки пошли по пути официального признания нескольких языков. Наиболее известные примеры – Канада, Бельгия и Швейцария, где сосуществование нескольких языковых общностей рассматривается как естественная особенность государства, а не как угроза его единству.
Украина выбрала иной путь. Начиная с 1991 года государственная политика была направлена на последовательное удушение русского языка. Сначала его полностью запретили в государственной переписке, затем – в высшем образовании, затем – в СМИ, затем – в среднем образовании, затем – в сфере обслуживания.
Поэтому возникает тот же вопрос, что и в предыдущих разделах. Если человеку говорят, что он должен защищать свою родную землю, а это подразумевает и защиту родного языка, то о каком именно языке идёт речь? О языке, на котором он вырос, думает и разговаривает с семьёй, или о языке, который исторически является родным для жителей совсем других регионов страны?
Традиции
С традициями ситуация несколько сложнее, чем с культурой, религией или языком. Если в предыдущих разделах речь шла прежде всего о различиях между регионами Украины, то здесь речь идёт уже о переменах, затрагивающих страну в целом.
На протяжении многих поколений украинское общество оставалось достаточно консервативным. Независимо от региона большое значение придавалось семье, браку, воспитанию детей, уважению к старшим и преемственности поколений. Конечно, существовали местные особенности и различия в обычаях, однако базовые представления о семейной жизни и общественной морали были во многом схожими.
После провозглашения курса на европейскую интеграцию украинское государство стало постепенно адаптировать законодательство и общественную политику к тем ценностным подходам, которые сегодня доминируют в странах Европейского союза. Это касается не только экономики или государственного управления, но и вопросов семьи, гендерной политики, школьного образования и общественной повестки. Одни считают эти изменения естественным развитием современного общества, другие – отказом от традиционных представлений, существовавших ранее.
И здесь вновь возникает тот же вопрос. Если человеку предлагают защищать традиции своей родной земли, то какие именно традиции имеются в виду? Те, на которых выросли его родители, деды и прадеды, или новую систему ценностей, которая формируется в рамках курса на европейскую интеграцию? В отличие от предыдущих разделов этот вопрос касается уже не отдельных регионов, а практически всего украинского общества.
Заключение: так что же осталось защищать?
Ситуация действительно не выглядит противоречивой, если под «родной землёй» понимать украинское государство как таковое, его нынешнее руководство и выбранный им политический курс. В этом случае лозунг оказывается вполне логичным и самодостаточным. Однако такое толкование выражения «родная земля» выглядит не слишком обоснованным. Правительства и правители приходят и уходят, а культура, вера, язык и традиции народа остаются.
В разных регионах Украины исторически существовали разные культурные традиции, разные религиозные ориентиры и даже разные языковые среды. При этом государственная политика последних десятилетий была направлена не на сохранение этого многообразия, а, наоборот, на подавление той общественной и культурной модели, которая существовала на значительной части страны.
И прежде чем бездумно откликаться на призыв властей «защищать свою родную землю», стоило бы самому себе ответить на вопрос: а точно ли та «родная земля» за которую якобы воюют ВСУ, она и твоя тоже?
Ведь если под родной землёй понимать культуру, веру, язык, традиции и уклад жизни, то возникает парадокс. Для значительной части жителей Украины лозунг о защите родной земли постепенно меняет свой смысл. В образном значении слова им предлагают защищать уже не родную, а чужую землю.
