Начало освоения Новороссии
Новороссия возникла как результат многовекового продвижения Российского государства к Чёрному морю. История этого региона связана с освоением Северного Причерноморья и постепенным смещением южной границы страны от рубежей по Оке до черноморского побережья. Этот процесс сопровождался строительством оборонительных линий, предназначенных для защиты от набегов кочевников.
Развитие Новороссии во многом напоминает освоение американского фронтира. Сначала на новые территории приходили первопроходцы – казаки, охотники, рыболовы и промысловики. Их хозяйство основывалось не столько на земледелии, сколько на добыче природных ресурсов, охоте и рыболовстве.
Новороссия – это продукт экспансии России в Северное Причерноморье.
Следующим этапом стало массовое заселение степных земель. В конце XVIII – первой половине XIX века здесь сформировалась система управления, включавшая Херсонскую, Екатеринославскую и Таврическую губернии. Регион долгое время считался приграничной территорией и управлялся на особых условиях через Новороссийское генерал-губернаторство. Однако к концу XIX века власти уже перестали воспринимать его как фронтир. Новороссия окончательно интегрировалась в общеимперское пространство и стала мало отличаться от центральных губерний России.
Экономическое развитие региона проходило в несколько этапов. Первоначально ведущую роль играло скотоводство, особенно овцеводство и экспорт шерсти. После отмены крепостного права в 1861 году начался быстрый переход к интенсивному земледелию. Важную роль сыграли новые сельскохозяйственные технологии, в том числе специальные плуги, разработанные немецкими колонистами для обработки тяжёлых чернозёмов степной зоны.
Во второй половине XIX века Новороссия стала одним из главных промышленных центров Российской империи.
Во второй половине XIX века Новороссия превратилась в один из крупнейших промышленных районов Российской империи. Освоение донецких угольных месторождений и криворожских железных руд создало основу для стремительного развития металлургии. Возникли крупные заводы в Юзовке, Екатеринославе, Каменском, Енакиево, Алчевске, Макеевке, Мариуполе, Луганске и других городах. Регион стал важнейшим центром металлургии, машиностроения и железнодорожного строительства.
К началу XX века Новороссия отличалась необычайно высоким уровнем урбанизации. Здесь возникла густая сеть крупных и средних городов, а промышленные посёлки Донбасса быстро росли и по численности населения не уступали многим официальным городам. Одесса стала одним из крупнейших городов всей Российской империи, а индустриальные центры юга превратили регион в один из наиболее развитых экономических районов страны.
Термин «Новороссия» продолжал широко использоваться и после ликвидации Новороссийского генерал-губернаторства. Он встречался в учебниках, географических справочниках и энциклопедиях начала XX века как обозначение крупного историко-географического региона. Обычно к нему относили Херсонскую, Екатеринославскую и Таврическую губернии, а в некоторых изданиях его границы трактовались ещё шире, включая Бессарабию, земли Войска Донского и часть Северного Кавказа.
Таким образом, к началу XX века Новороссия представляла собой не просто административное понятие, а крупный исторический регион с собственной историей освоения, развитой промышленностью, высокой урбанизацией и важным местом в экономике Российской империи.
Заселение Новороссии на рубеже XIX–XX веков
Новороссия была одним из самых этнически разнообразных регионов Российской империи. Помимо великороссов и малороссов здесь проживали немцы, болгары, греки, молдаване, евреи, татары, сербы и представители других народов. Однако современники отмечали, что реальная картина идентичности была значительно сложнее, чем это отражали официальные переписи.
Термин «Новороссия» активно использовался в научной и учебной литературе вплоть до революции.
Главная проблема заключалась в том, что население далеко не всегда понимало национальность так, как её понимают сегодня. Для многих крестьян национальная принадлежность могла определяться не происхождением, а вероисповеданием, местом жительства, языком общения или принадлежностью к местному сообществу. Поэтому границы между великороссами, малороссами и белорусами часто были размыты.
Переписи плохо отражают реальную идентичность населения Новороссии, потому что сами люди часто понимали национальность иначе, чем чиновники и современные исследователи.>
Материалы земских обследований конца XIX века прямо указывали, что разграничить великорусское и малорусское население во многих районах Новороссии крайне трудно. Люди нередко меняли самоопределение в зависимости от обстоятельств. Например, часть молдаван через одно-два поколения уже называла себя малороссами, поскольку считала себя частью окружающего населения. Аналогичные процессы происходили и с другими переселенческими группами.
Для крестьянской среды были характерны локальные формы самоидентификации. Многие жители называли себя просто «русскими», не разделяя это понятие на великороссов и малороссов. В некоторых случаях этнографы фиксировали даже особый «новороссийский» тип идентичности, который складывался в результате смешения различных переселенческих групп на новых землях.
Для крестьян важнее были местные, религиозные и сословные различия, чем жёсткое разделение на великороссов и малороссов.
При этом различия между великороссами и малороссами современники всё же отмечали. Обычно их связывали не столько с этническим происхождением, сколько с образом жизни. Великорусские крестьяне чаще были вовлечены в отходничество, торговлю, ремёсла и промышленный труд, тогда как малорусское население сохраняло более тесную связь с традиционным земледелием. Однако эти различия постепенно сглаживались.
Особенно показательно отношение к национальности среди образованных слоёв общества. Земские материалы отмечали, что представители дворянства, чиновничества, интеллигенции и городских сословий чаще всего воспринимали себя просто русскими. Это касалось не только великороссов и малороссов, но нередко даже потомков поляков, сербов и других народов, давно включённых в общеимперскую среду.
Города и промышленность постепенно создавали общую русскоязычную среду, в которой различные переселенческие группы смешивались и формировали новую региональную идентичность.
В Новороссии существовали и региональные идентичности. Наиболее известной была идентичность «тавричан» – жителей Таврической губернии. Под этим названием могли понимать людей самого разного происхождения: малороссов, великороссов, болгар, немцев и других переселенцев. В данном случае определяющим становилось не происхождение, а принадлежность к определённому региону.
Особую роль в формировании идентичности играли города и промышленность. Во второй половине XIX века Новороссия быстро урбанизировалась, а её промышленные центры привлекали население из самых разных регионов империи. В городах и на предприятиях складывалась единая русскоязычная среда общения. Независимо от происхождения, рабочие были вынуждены пользоваться общим языком и включаться в общую городскую культуру.
Поэтому для индустриальных центров Новороссии была характерна тенденция к формированию широкой общерусской идентичности. Именно в городах наиболее активно происходило смешение различных этнических групп и их постепенная интеграция в единое культурное пространство.
Политические настроения в Новороссии в начале XX века
Революция 1905 года и последующее создание Государственной думы стали первым серьёзным испытанием для политических настроений населения Новороссии. Российские власти рассчитывали, что основную поддержку монархии окажет крестьянство, которое считалось наиболее консервативной и лояльной частью общества. Однако результаты выборов показали обратное. Крестьянские депутаты активно выступали с требованиями земельной реформы и нередко поддерживали оппозиционные инициативы.
Для истории Новороссии особенно важно то, что украинские политические организации не смогли добиться здесь заметного успеха. Если в некоторых губерниях Малороссии украинские партии получали определённую поддержку, то в Херсонской, Екатеринославской и Таврической губерниях они практически не играли значительной роли. По мнению лектора, это свидетельствует о слабом распространении политического украинского национализма в регионе накануне революции.
При этом украинское движение пользовалось сочувствием значительной части либеральной и левой российской общественности. Многие представители кадетов, социалистов и других оппозиционных сил рассматривали украинское движение как одну из форм борьбы против самодержавия и поддерживали его требования о культурной и политической автономии.
До 1917 года Новороссия не являлась заметной базой украинского политического национализма.
Характерной особенностью Новороссии было то, что выходцы из региона присутствовали практически во всех крупных политических течениях Российской империи. Среди них были либералы, консерваторы, социалисты, украинские националисты и большевики. Это показывает, что сам по себе регион не был политически однородным.
Среди умеренно-консервативных политиков заметную роль играли представители старых дворянских родов юга России, в том числе потомки казацкой старшины. Они занимали высокие посты в Государственной думе, но при этом не связывали себя с украинским национальным движением.
В либеральных партиях Новороссии были представлены самые разные этнические группы – русские, евреи, караимы и другие народы региона. Это отражало многонациональный характер местного городского общества.
Левые движения также имели в Новороссии сильные позиции. Среди революционеров встречались представители различных национальностей, а некоторые выходцы из региона стали заметными фигурами общероссийского революционного движения.
Особое внимание лектор уделяет украинскому национальному движению. По его мнению, многие его будущие лидеры сформировались именно в многонациональной и преимущественно русскоязычной среде Новороссии. Уже в начале XX века здесь возникли политические организации, ставившие целью создание украинской автономии или независимого государства.
Одновременно Новороссия стала одним из важнейших центров большевистского движения. Крупные промышленные города Донбасса, Екатеринослава, Одессы и других региональных центров создавали благоприятную среду для распространения социалистических идей. Многие будущие руководители Советского государства были тесно связаны с югом Российской империи.
Как Новороссия оказалась в составе Украины в 1917 году
После Февральской революции 1917 года в России возник кризис власти. Наряду с Временным правительством начали действовать многочисленные советы, общественные комитеты и национальные организации.
Украинская Центральная рада первоначально представляла собой объединение украинских общественных организаций в Киеве. Однако по мере ослабления центральной власти она стала претендовать на роль органа управления украинскими землями.
Главным предметом споров оказался вопрос границ. Центральная рада считала украинскими все губернии, где перепись фиксировала значительное малорусское население. В этот перечень включались не только Киевщина, Волынь и Полтавщина, но также Херсонская, Екатеринославская и Таврическая губернии.
Вопрос о включении Новороссии в состав Украины возник не как очевидная историческая данность, а как предмет политического спора между Центральной радой и Временным правительством после Февральской революции.
Временное правительство занимало более осторожную позицию. Оно было готово признать автономию Украины, но в значительно более узких границах. По мнению правительства, Новороссия и Харьковщина не относились к территории украинской автономии.
Летом 1917 года между Центральной радой и Временным правительством велись длительные переговоры о пределах будущей украинской автономии. Именно тогда впервые на государственном уровне возник вопрос о принадлежности Новороссии к Украине. Окончательно он ещё не был решён, однако политический кризис и последующие революционные события сделали этот спор одним из ключевых вопросов Гражданской войны.
Новороссия между Россией, Украиной и революцией в 1917–1918 годах
После Февральской революции и распада старой государственной системы вопрос идентичности населения юга бывшей Российской империи приобрёл политическое значение. Различные силы стремились привлечь на свою сторону крестьянство, по-разному объясняя ему, кем оно является и какое государство должно поддерживать.
В 1917 году многие жители Новороссии ещё не воспринимали украинскую идентичность как очевидную и единственную форму самоопределения.
Показателен пример, который приводит один из деятелей украинского движения Юрий Тютюнник. Весной 1917 года на собрании нескольких тысяч солдат лишь небольшая часть назвала себя украинцами. Когда присутствующих попросили поднять руки малороссов и отдельно хохлов, откликнулось уже большинство. После этого организаторы объяснили собравшимся, что все эти категории фактически означают украинцев. Подобные эпизоды демонстрируют, что украинская политическая идентичность ещё только формировалась и требовала активной агитации.
В то же время украинские партии пользовались поддержкой прежде всего в центральных районах Украины. Даже социалистические деятели того времени отмечали, что в Херсонской, Екатеринославской и Таврической губерниях украинские политические организации не имели такого влияния, как в Киевской, Полтавской или Черниговской губерниях.
Города и рабочая среда тяготели к общероссийским политическим проектам, тогда как украинское движение было сильнее в аграрных районах Центральной Украины.
После Октябрьского переворота 1917 года ситуация резко изменилась. Временное правительство прекратило существование, а новая большевистская власть ещё не обладала общепризнанной легитимностью. В результате на местах возник вакуум власти, который попытались заполнить различные политические силы.
Центральная рада в Киеве провозгласила создание Украинской Народной Республики, первоначально сохраняя формальную связь с Россией. Руководство Рады надеялось стать центром объединения антибольшевистских сил и претендовало на территории, которые считало украинскими, включая Новороссию.
Однако в крупнейших промышленных центрах региона поддержка Центральной рады оказалась ограниченной. В городах Донбасса, Екатеринослава, Одессы и других индустриальных центрах сильные позиции занимали большевики, левые эсеры и анархисты. Здесь значительная часть рабочего населения выступала против политики украинизации и поддерживала общероссийские политические проекты.
После краха Российской империи Новороссия стала ареной борьбы между украинскими националистами, большевиками, анархистами и белыми.
Индустриализация привела к формированию русскоязычного рабочего сообщества, в котором этнические различия постепенно отходили на второй план. Рабочие разного происхождения воспринимали себя прежде всего как часть единого промышленного и социального пространства.
Когда в начале 1918 года Центральная рада провозгласила полную независимость Украины и заключила союз с Германией и Австро-Венгрией, конфликт ещё более обострился. В ответ на местах возникли советские республики – Одесская, Донецко-Криворожская и Республика Тавриды. Они претендовали на представительство интересов промышленных и рабочих районов юга и ориентировались на советскую Россию.
После заключения Брестского мира германские и австро-венгерские войска заняли значительную часть территории Украины. При их поддержке был установлен режим гетмана Павла Скоропадского. Этот период оказался относительно спокойным по сравнению с масштабами гражданской войны в других регионах бывшей империи, однако сопровождался экономическими реквизициями и ростом крестьянского недовольства.
В регионе одновременно существовали несколько конкурирующих идентичностей, и исход этой борьбы ещё долго оставался неопределённым.
На фоне этих событий начали формироваться основные силы будущей Гражданской войны. В Новороссии одновременно действовали украинские националисты, большевики, анархисты и белое движение. Регион оказался одной из главных арен борьбы между ними.
Интересно, что многие воспоминания участников событий свидетельствуют о сохранении сложной и многослойной идентичности населения. Люди могли говорить на местном диалекте, считать его родным языком, но при этом рассматривать русский язык как общий язык огромного пространства от Украины до Кавказа и Сибири. Подобные представления были особенно распространены среди экономически активного крестьянства, связанного с рынком, торговлей и миграцией.
Поэтому в годы революции и Гражданской войны Новороссия не представляла собой территорию с единой политической ориентацией. Здесь одновременно существовали различные формы идентичности – местная, малорусская, общерусская, украинская и классовая. Борьба между ними стала одной из важнейших особенностей региона в 1917–1918 годах.
Судьба Новороссии после Гражданской войны
Победа большевиков в Гражданской войне стала переломным моментом в истории Новороссии. Белое движение, которое рассматривало регион как неотъемлемую часть России, потерпело поражение. Многие представители местной элиты погибли, эмигрировали или были вытеснены из общественной жизни.
Одновременно произошло изменение официального языка описания региона. Термин «Новороссия», широко употреблявшийся в Российской империи, постепенно исчез из советской исторической и политической лексики. Вместо него стали использоваться другие обозначения – «Южная Украина», «Степная Украина», «Северное Причерноморье». Этот процесс был связан не только с административными изменениями, но и с формированием новой советской исторической политики.
Победа большевиков означала конец Новороссии как официального историко-политического понятия. Термин был вытеснен из официального употребления и заменён новыми советскими обозначениями.
В 1920-е годы советская власть приступила к масштабной перестройке общественной жизни. Одним из её элементов стала политика коренизации, в рамках которой в Украинской ССР проводилась украинизация государственного аппарата, образования и культуры. Одновременно происходило административное переустройство территории. Границы областей и округов неоднократно менялись, а сама карта советской Украины ещё долго сохраняла подвижный характер.
Серьёзные изменения затронули и символическое пространство региона. Были демонтированы многие памятники деятелям имперской эпохи, связанным с историей освоения юга России. Массовое переименование городов и улиц стало частью общей советской политики создания новой исторической памяти. Особенно активно этот процесс затронул крупные города Новороссии.
Советская власть провела масштабное переустройство региона, включая украинизацию, административные реформы, переименование городов, изменение исторической памяти и образовательной политики.
При этом прежняя региональная идентичность не исчезла сразу. Даже в 1920-е годы жители Одессы и других городов продолжали использовать понятие «Новороссия» в повседневной речи. Однако в официальной историографии и системе образования этот термин постепенно вытеснялся новыми представлениями о прошлом региона.
На трансформацию идентичности повлияли не только политические решения, но и масштабные социальные потрясения первой половины XX века. Гражданская война, голод, коллективизация, репрессии, Вторая мировая война, депортации и миграции радикально изменили демографическую структуру населения юга СССР. Многие этнические группы и локальные сообщества понесли тяжёлые потери или были вынуждены покинуть места своего традиционного проживания.
Региональная память о Новороссии полностью не исчезла, она сохранялась в локальной культуре и семейной памяти вплоть до конца советского периода.
В результате к середине XX века регион оказался значительно менее разнообразным, чем в дореволюционную эпоху. Одновременно усиливались процессы формирования советской и украинской идентичности, которые поддерживались государственными институтами – школой, прессой, культурной политикой и административной системой.
Однако память о Новороссии как об особом историческом регионе полностью не исчезла. Она продолжала сохраняться на уровне семейных преданий, местной исторической памяти и отдельных региональных традиций. Именно поэтому после распада Советского Союза термин «Новороссия» вновь вернулся в общественную и политическую дискуссию.
Подготовлено по материалам лекции Александра Васильева «Как Новороссия стала Украиной. От колонизации Причерноморья до Гражданской войны и украинизации» на культурно-историческом фестивале «Русское море» 4-6 мая 2026 года в городе Севастополь.
