Между победной риторикой и реальностью
Бывшая пресс-секретарь Зеленского Юлия Мендель, которая в настоящее время проживает в США, опубликовала статью в издании The Spectator с резкой критикой бывшего президента Украины. В первую очередь она отметила разрыв между пропагандой и реальностью:
В первой половине лета риторика Киева – и вторящих ему многочисленных западных СМИ – сводилась к тому, что Украина побеждает. Затем, вскоре после июльского саммита НАТО, Киев объявил, что ему не хватает ракет-перехватчиков для предотвращения катастрофы грядущей зимой. Нам заявили, что стране нужно 300 ракет, чтобы выжить. Но даже если эти 300 ракет поступят, они вряд ли смогут защитить такую огромную страну, как Украина, от колоссального масштаба российских баллистических ударов и планирующих бомб. Сейчас сентябрь, и Украина заявляет о дефиците оборонного бюджета в размере 27 миллиардов долларов. Кажется, между пиар-кампанией и реальностью в Украине пролегает огромная пропасть.
Мендель знает механизмы этой кампании изнутри. Она была первым пресс-секретарём Зеленского и заняла должность одновременно с его приходом к власти в 2019 году. В 2021-м она ушла с поста, однако продолжала поддерживать президента во время российского вторжения.
К 2025 году её взгляд изменился.
Украина никогда не сможет победить в этой войне военным путем. Единственный выход – мир путём переговоров.
- утверждает она.
Ставка на эскалацию
При нынешнем украинском руководстве перспектива переговорного урегулирования, по мнению Мендель, остаётся крайне далёкой.
В конце июня Зеленский одобрил 40-дневную кампанию так называемых дипстрайков - дальних ударов беспилотниками по территории России. Замысел этой операции заключался в том, чтобы заставить Кремль прекратить войну, воздействовав на российское общество. Предполагалось, что демонстрация цены конфликта станет своего рода «операцией влияния».
Однако результат оказался противоположным. Вместо отказа от продолжения войны Россия пошла на дальнейшую эскалацию. Это привело к новым разрушениям и жертвам, но не приблизило переговоры, которые могли бы сохранить человеческие жизни.
Мендель подчёркивает, что от героизма Украины образца 2022 года практически ничего не осталось. Военная политика Киева превратилась в постоянную мобилизацию и информационную кампанию, в которой лозунги и моральное давление всё чаще заменяют содержательную стратегию. Реальные трудности украинского общества оказываются скрыты за публичной демонстрацией уверенности и нежелания идти на компромисс.
От героизма 2022 года к войне на истощение
В начале полномасштабного вторжения ситуация была иной. В 2022 году значительная часть украинского общества поднялась на защиту страны. Мужчины массово приходили в военкоматы, а города, которые российские войска пытались захватить, сопротивлялись.
Это сопротивление вызвало восхищение во всём мире и стало основой героического образа Украины в западных СМИ и политических кругах.
Но теперь этот образ превратился в тяжёлое бремя. По её словам, создаётся впечатление, что часть западного политического истеблишмента сегодня больше заинтересована в том, чтобы Россия продолжала терпеть ущерб, чем в том, чтобы сохранить саму Украину.
Цена этой стратегии – ежедневные украинские потери.
Демография как главный ограничитель
За 35 лет независимости Украина потеряла более половины населения. При этом наиболее масштабный демографический спад пришёлся на период после начала полномасштабного российского вторжения.
По приведённым Мендель оценкам, на территории, которая остаётся под контролем Киева, сейчас проживает от 20 до 25 миллионов человек. Примерно половина из них находится в пенсионном возрасте. Число мужчин призывного возраста она оценивает максимум в четыре миллиона.
Россия, напротив, располагает значительно большим демографическим резервом для продолжения войны. Мендель приводит оценку, согласно которой российский мобилизационный ресурс примерно в десять раз превышает количество украинских мужчин боеспособного возраста.
Именно поэтому войну на истощение она считает для Украины не проявлением доблести, а стратегией национального самоубийства.
Однако, по её мнению, именно на такую стратегию и делает ставку нынешнее украинское руководство.
Экономика войны
Сходная картина, утверждает Мендель, наблюдается и в экономике.
Украина практически полностью зависит от западной помощи, причём объём этой поддержки сокращается. Средства, которые могли бы использоваться для восстановления страны, расходуются на продолжение войны. Государственный долг уже превысил 110 процентов ВВП.
Россия при этом не была вынуждена занимать средства в сопоставимом масштабе для финансирования войны и продолжает продавать энергоносители европейским странам.
С 2022 года европейские государства заплатили Москве за ископаемое топливо более 230 миллиардов долларов. По утверждению Мендель, эта сумма превышает совокупный объём помощи, предоставленной Киевом в различных формах.
Несмотря на многочисленные пакеты санкций, Россия продолжает получать доходы и, как считает Мендель, находится в значительно более устойчивом финансовом положении, чем большинство стран ЕС.
Украина же одновременно теряет людей, производственные мощности и экономический потенциал, продолжая накапливать долги.
Зима и гуманитарный кризис
Военные удары наносят ущерб не только армии, но и инфраструктуре страны. После летней кампании дальних ударов, пишет Мендель, было поражено более 90 процентов украинских складов, а энергетическая система оказалась в крайне тяжёлом состоянии.
С приближением зимы это, по её мнению, создаёт угрозу нового гуманитарного кризиса.
На пятом году полномасштабной войны государственная помощь мирному населению в наиболее пострадавших районах всё чаще сводится к одному предложению – уехать. Но для людей, живущих вблизи линии фронта и не имеющих ни денег, ни средств к существованию, сам призыв покинуть родные места не решает проблему.
Украина продолжает терять население и по другой причине: люди, стремящиеся обеспечить детям нормальное медицинское обслуживание и образование, эмигрируют.
Мендель указывает и на разрыв между смертностью и рождаемостью: число умерших в Украине, по приведённым ею данным, примерно в четыре раза превышает число новорождённых.
Таким образом, война, которая должна была защищать будущее страны, одновременно подрывает её демографическую основу.
Финский или афганский путь
Мендель предлагает сравнить нынешнее положение Украины с историей Финляндии. После разрушительной войны с СССР Финляндия потеряла часть территории, но сохранила государство, население и перспективу дальнейшего развития.
По её мнению, у Украины всё ещё остаётся возможность пойти по сходному пути: сохранить вооружённое и самостоятельное государство на границе между Западом и Россией, остановить кровопролитие, восстановить экономику и создать условия для возвращения людей.
Однако нынешняя стратегия, считает Мендель, ведёт в противоположную сторону – к афганскому сценарию.
Запад потратил 20 лет, вливая триллионы долларов в тот конфликт. Все, чего он добился, — это расцвет коррупции, десятилетия смертей и, в конечном счете, захват Кабула талибами. Как и в случае с Украиной, в западных СМИ царила жесткая цензура. Большинство журналистов, освещавших события из региона, бескомпромиссно поддерживали афганскую государственную машину и войну, несмотря ни на что.
- пишет она.
Похожие процессы, утверждает она, происходят теперь и вокруг Украины.
Коррупция и принудительная мобилизация
Показательно, пишет Мендель, что коррупция в общественном восприятии практически соперничает с войной за статус главной проблемы страны.
Она утверждает, что представители украинской власти зарабатывают на войне миллионы долларов, и связывает введённые против неё санкции с публичными заявлениями об этом.
Одновременно всё более острой становится проблема мобилизации.
Тем временем обычные украинские мужчины месяцами не выходят из дома, опасаясь облав со стороны военкомов, которые охотятся на них на улицах. Поступают сообщения об инвалидах, которых отправляют воевать на передовую, о мужчинах, загадочно гибнущих в военкоматах, о женщинах, пытающихся средь бела дня отбить своих мужей от похищения. По данным украинского омбудсмена, лишь 2–3 процента схваченных в ходе уличных облав в итоге добираются до передовой. Многие платят — иногда десятки тысяч долларов, — чтобы откупиться. Коррупционный оборот вокруг этой системы исчисляется миллиардами долларов ежегодно. Я не виню свой народ за отказ воевать за механизм, в который он больше не верит.
Именно поэтому она считает отказ части украинцев от участия в войне закономерным: люди, по её мнению, перестают верить в сам механизм, который требует от них жертв.
Ради чего продолжается война?
В конечном счёте Мендель предлагает вернуться к первоначальным целям войны и проверить, насколько нынешняя ситуация им соответствует.
Если целью было создание для Украины пути в НАТО, то эта перспектива, по её мнению, уже фактически снята с повестки.
Если целью был возврат утраченных территорий, результат оказывается противоположным: Украина продолжает терять территории, а не возвращать их.
Если же речь шла о защите демократии, то и здесь нынешняя ситуация вызывает серьёзные вопросы. Военное положение ограничило свободу слова, политические права были приостановлены, государственные институты оказались поражены коррупцией, конституционные нормы нарушаются, а политические оппоненты подвергаются преследованию.
Подобное отношение к человеческой жизни и политическим свободам в любой другой стране было бы названо проявлением авторитаризма.
Что считать победой никто не знает
Главный вывод Мендель заключается в том, что украинская война утратила правдоподобную концепцию победы. Никто не понимает что считать победой, но при этом война продолжает уничтожать демографический и экономический потенциал страны, одновременно создавая возможности для обогащения узкого круга элит.
При этом, считает Мендель, окно для другого сценария всё ещё не закрыто окончательно.
Украина может остановить кровопролитие, сохранить то, что ещё возможно сохранить, восстановить экономику и создать условия для возвращения людей. Именно такой путь она связывает с опытом Финляндии.
Альтернативный путь, по её мнению, уже виден достаточно отчётливо: дальнейшая потеря территорий и людей без ясного понимания того, каким должен быть конечный результат войны.
Наш комментарий
Ключевой нарратив статьи Юлии Мендель: продолжение нынешней войны создаёт угрозу самому существованию Украины. Именно поэтому в заголовке и появляется столь жёсткое определение – «национальное самоубийство».
И здесь, на наш взгляд, есть ряд противоречий. Во-первых, непонятно прилагательное «национальное» применительно к «самоубийству». Если она имеет в виду самоубийство украинцев как нации, то это получается не самоубийство, а убийство. Это было бы самоубийством если бы украинцы сами поголовно шли добровольцами на фронт. Но Юлия сама пишет ниже о том, что украинцы воевать не хотят поэтому их приходится отлавливать и отправлять воевать силой.
Второе противоречие в том, что в статье смешаны три разных понятия. Есть «Украина» как страна и общество, есть «Украина» как государство, то есть система институтов, и есть, наконец, конкретная политическая система, сложившаяся при нынешней власти. Это всё совсем не одно и то же, но Мендель перескакивает с одного понятия на другое как шарик между тремя наперстками.
Что именно находится под угрозой: Украина как страна, украинское государство или конкретная система власти, реализующая нынешнюю стратегию? Ответ на эти три вопроса вовсе не обязательно будет одинаковым.
Описанные Мендель процессы действительно достигли масштабов, о которых она говорит, но вопрос заключается как раз в том, способна ли существующая политическая система изменить курс и сохранить государство и общество — или же она сама стала частью проблемы.
Если Мендель под «национальным самоубийством» имеет в виду геноцид украинцев, то практика территорий перешедших под контроль РФ говорит об обратном. Если же она говорит о власти самого Зеленского – то, может, оно и к лучшему?
Оригинал статьи:
