Социологическое исследование «Беженцы из Украины в Германии»
В 2023 году Федеральный институт демографических исследований Германии (Bundesinstitut für Bevölkerungsforschung, BiB) опубликовал 137-страничный отчёт под названием «Беженцы из Украины в Германии». Опрос проводился с августа по октябрь 2022 года, то есть, как мы впоследствии узнаем, в самый пик заезда украинцев в Германию.
Документ представляет собой обширное социологическое исследование, охватывающее широкий спектр тем – от демографического состава украинских переселенцев до их экономической и культурной интеграции в немецкое общество. За истекшие полтора года оно не только не утратило своей актуальности, но даже наоборот, заиграло новыми красками. К тому же других подобных больших отчетов с того времени BiB больше не делало.
В рамках исследования было опрошено 11 763 украинца из более чем миллиона человек, получивших временное убежище в Германии. Такая выборка действительно может считаться репрезентативной – особенно с учётом широты охвата и географического распределения респондентов.
Политика на первом месте
К сожалению, в отчёте чувствуется политическая предвзятость, которая несколько портит впечатление от в целом добротной научной работы. К этому нужно просто относиться с пониманием. Как в СССР в любой научной работе обязательным было предисловие со славословиями в адрес Ленина и КПСС, так и в сегодняшнем «евросовке» русофобское предисловие – обязательный элемент любого документа.
Так и здесь исследователи начинают текст утверждением: «Русская агрессивная война на Украине привела к крупнейшему потоку беженцев в Европе со времён Второй мировой войны». Не «война Российской Федерации», а именно «русская война».
Выглядит странно что учёные из главного социологического института ФРГ не понимают разницы между национальностью и государством. Однако подобная формулировка отражает уровень восприятия конфликта в немецком обществе. Для немцев Россия как государство русских является априорным фактом, хотя на самом деле это не так. Российская Федерация даже официально не является государством русских, а считается многонациональной федерацией, а в её Конституции нет даже упоминания русских как отдельного государственного народа.
Германия – убежище от зе-мобилизации
Согласно данным отчёта BiB, жизненные планы украинских беженцев в Германии распределяются следующим образом: 37 % собираются остаться в стране навсегда, 27 % – как минимум до окончания войны, ещё 27 % не определились, и лишь 2 % намерены вернуться на Украину в течение ближайшего года.
Авторы исследования уточняют демографический состав респондентов: подавляющее большинство беженцев – женщины (80 %). Большинство прибыло в Германию без партнёра (77 %), при этом почти половина (48 %) – с малолетними детьми.
Эти цифры говорят о том, что за последующие полтора года среди состава украинских беженцев заметно сдвинулось соотношение полов. По данным Верховного комиссара ООН по делам беженцев (UNHCR), на 4 августа 2025 года в Германии находилось около 1 233 000 украинцев. Хотя UNHCR не публикует данных по полу, статистика Eurostat показывает, что к концу 2025 года среди украинцев, получивших временную защиту, 68 % составляли женщины и 32 % – мужчины.
Таким образом, женский поток, доминировавший в 2022 году, практически иссяк, а с конца 2022 по 2025 год в Германию направлялись преимущественно мужчины. Причина очевидна – поиск убежища от мобилизации, которая под брендом «зе-мобилизации» превратилась в массовое бегство мужчин за границу.
География исхода: не только зоны боевых действий
Региональное происхождение украинских беженцев, представленных в отчёте BiB, выглядит следующим образом:
| Регион Украины | Доля беженцев |
| Восток | 32% |
| Киев | 19% |
| Юг | 14% |
| Центр | 13% |
| Север | 13% |
| Запад | 9% |
На первый взгляд можно было бы ожидать, что большинство переселенцев прибудет из восточных и южных областей – зон активных боевых действий. Однако распределение показывает иную картину: доля выходцев с Востока и Севера Украины сопоставима с числом мигрантов из центральных и западных регионов, где непосредственной угрозы жизни не существовало.
Дополнительное недоумение вызывает упоминание «беженцев из Крыма». Формально Германия и Евросоюз продолжают считать полуостров частью Украины, но в отчёте не объясняется, кто именно включён в эту категорию. Можно предположить, что речь идёт о лицах, покинувших Крым вскоре после его воссоединения с Россией в 2014 году, и в последующие годы проживавших на территории Украины.
Эта деталь указывает на методологическую уязвимость исследования: это означает, что респондентам предлагали указывать не место их последнего проживания, а регион происхождения. Такая трактовка позволяет расширить перечень «зон исхода» и тем самым сделать картину более удобной для политической интерпретации в духе общеевропейской позиции.
Но это также говорит о том, что реальная доля беженцев с востока существенно ниже поскольку значительная часть «восточных» беженцев – это люди, уже ранее покинувшие Донбасс ещё в 2014–2015 годах.
И тогда региональный баланс и вовсе смещается в сторону западных областей и Киева.
Образование и занятость: парадоксы украинского бегства
Опрос выявил ещё один неожиданный результат: 72 % украинских беженцев в Германии заявили, что имеют высшее образование, тогда как в самой Украине доля таких людей не превышает половины взрослого населения.
Эта диспропорция оказалась ещё заметнее при анализе профессиональной принадлежности. До выезда 16 % опрошенных занимали руководящие должности, 37 % работали в научной сфере, а 22 % – техническими специалистами. Для сравнения: среди постоянного населения Украины до войны эти показатели составляли соответственно 8 %, 18 % и 12 %.
При этом владение немецким языком отметили лишь 4 % опрошенных, а работу нашли 17 %. Основной причиной безработицы называли именно незнание немецкого языка. Однако спустя полгода пребывания в Германии более половины украинских переселенцев так и не воспользовались возможностью пройти бесплатные языковые курсы.
Авторы отчёта не дают объяснения этим противоречиям. Можно предположить, что часть респондентов могла завысить уровень своего образования, стремясь избежать неквалифицированного труда. Кроме того, ссылки на языковой барьер нередко служат формальным оправданием нежелания трудоустраиваться. Судя по всему, значительную часть украинцев полностью устраивает жизнь на социальные пособия, особенно в условиях европейской системы поддержки беженцев.
Не совсем беженцы
Если взглянуть на динамику миграции, видно, что ещё до начала СВО в Германию ежегодно въезжало немало украинцев – около 70 тысяч человек. Поток постепенно увеличивался и к 2021 году достиг примерно 80 тысяч. После начала конфликта, в марте 2022 года, произошёл резкий всплеск – самый крупный за всю историю наблюдений. Однако уже в последующие месяцы приток стал быстро снижаться и продолжает сокращаться до сих пор.
На первый взгляд, миллион беженцев – внушительная цифра. Но если сопоставить её с общим населением Украины, выходит, что за границей оказались около 5 % жителей страны. И что особенно показательно – этот показатель почти не меняется. Несмотря на продолжающиеся боевые действия и постепенное продвижение фронта, новые волны массового исхода не наблюдаются.
Отсюда напрашивается вывод: значительная часть тех, кто покинул Украину, уехала не столько от непосредственной угрозы жизни, сколько воспользовалась возможностью переехать в Европу. В украинском обществе, судя по всему, всегда существовал слой граждан, настроенных на эмиграцию, – просто раньше у них не было такого легального и массового механизма для выезда. Когда «двери открыли», эти люди реализовали давнее желание начать новую жизнь на Западе.
Любопытно, что в отчёте Bundesinstitut für Bevölkerungsforschung (BiB) сами респонденты подтверждают эту тенденцию. Только около трети опрошенных назвали непосредственную угрозу безопасности основной причиной выезда. Остальные указали мотивы иного рода – желание обеспечить детям образование, улучшить качество жизни, получить медицинскую помощь или реализовать профессиональные планы в странах ЕС. Похожие пропорции приводит и Eurostat, отмечая, что структура украинской миграции ближе к «социальной релокации», чем к классическому бегству от войны.
Заключение
Опубликованный Институтом демографических исследований ФРГ отчёт представляет собой характерное сочетание немецкой педантичности с политической конъюнктурностью. Формально исследование призвано показать, какие страдания украинцам принесла «русская агрессия», и тем самым подчеркнуть гуманную роль Германии как страны-приюта. Однако при внимательном анализе сам материал отчёта разрушает эту схему.
Авторы многократно утверждают, что украинцы «бежали из-за опасности для жизни и здоровья». Но их собственные данные свидетельствуют об обратном: большинство переселенцев прибыло из регионов, где не велись активные боевые действия, и значительная часть из них – люди, интегрировавшиеся в немецкую систему социальной поддержки, но не в рынок труда. То есть научные факты вступают в прямое противоречие с политическим нарративом, и всё это – внутри одного и того же документа.
Следовательно, кампания по приёму украинских беженцев в ЕС была обусловлена не столько стремлением спасти жизни людей, сколько иными, более глубокими мотивами. С одной стороны, это пиар-акция, призванная демонстрировать миру образ «страдающих украинцев», ради которых Европа готова проявлять беспрецедентное человеколюбие. С другой – продолжение политики демографического и социального переформатирования Европы, начатой ещё в ходе ближневосточного миграционного кризиса середины 2010-х годов.
Все эти факты – лишь отдельные элементы большой мозаики. Полную картину происходящего мы, вероятно, увидим не скоро. Но уже сейчас очевидно, что история с «украинскими беженцами» – это не только гуманитарный сюжет, но и часть сложной политико-идеологической конструкции, в которой гуманизм служит лишь фасадом.
Источники
- Geflüchtete aus der Ukraine in Deutschland: Ergebnisse der ersten Welle der IAB-BiB/FReDA-BAMF-SOEP Befragung
- Operational Data Portal - Ukraine Refugee Situation
- Ukraine emergency
- Temporary protection for persons fleeing Ukraine - monthly statistics
