В ночь на 22 мая 2026 года Старобельск подвергся атаке украинских беспилотников. Это небольшой (население – 16 тыс.чел.) райцентр в Луганской области РФ. Под удар попали учебный корпус и общежитие Старобельского профессионального колледжа – филиала Луганского государственного педагогического университета. Били долго и целенаправленно – по пятиэтажному зданию прилетело один за одним 4 заряженных взрывчаткой БПЛА дальнего радиуса действия.

Нажмите, чтобы показать изображение

Одна из жертв украинского удара. Девочки проснулись от первого удара и побежали в пижамах на выход, здесь и настигли последующие удары.

Общежитие частично обрушилось – разрушения дошли до второго этажа. После удара начался пожар.

В момент атаки в здании находились студенты колледжа, поскольку учебный год ещё не завершился. Удар пришёлся на ночное время, когда все спали.

Спасательные работы продолжались двое суток – разбирали завалы, искали выживших и погибших. Работы периодически прерывались из-за угрозы повторных атак.

По окончанию работ был подведён окончательный итог: из 86 человек, находящихся в общежитии, 21 погиб. В основном, это 18-20-летние девушки. Нескольких человек удалось извлечь живыми из под плит обрушившегося здания.

Cpeди руин нашли фрагменты терминала Starlink - aмериканской системы спутникового интернета, основанной Илоном Маском.

Версия Киева

Киев также традиционно никогда не признаёт такие удары и как будто нарочно выдвигает оправдания одно нелепее другого. Это тоже признак нашего времени – если за тебя те, кто контролирует информационную монополию в западном мире, заботиться об убедительности совсем необязательно. Сейчас украинцы защищают одновременно три выгодных для себя, но противоречащих друг другу версии событий.

Большинство простых украинцев отрицают сам факт удара, утверждая что это российская инсценировка. Причём, это не официальная версия Киева, а версия, возникшая в народной массе спонтанно основываясь на примитивной логике «наши не могли потому что они хорошие, а хорошие они потому что они наши».

У тех кто жил в этой части шансов выжить практически не было.

Но это самая слабая из украинских версий, учитывая что официально опубликован полный список погибших, существует большое число фото и видеоматериалов. Кроме того, эта версия серьёзно подрывает собственный украинский миф о «резне в Буче» - откуда было всего одно видео, причём нарочито плохого качества, одно фото якобы со спутника с тёмными точками (предлагалось поверить на слово, что это трупы и что эти точки не дорисованы) и до сих пор нет официально опубликованного списка погибших.

Официально же Киев сначала сам факт удара косвенно признал, но отрицал причастность к этому удару Украины. Когда же пошли фото и видео обломков с однозначной идентификацией происхождения дронов, в ход пошла версия о том, что якобы в общежитии был центр беспилотников. Без каких-либо доказательств, естественно.

Украинская сторона на самом деле практикует размещение подобных мастерских в жилых домах – делают это намеренно, прикрываясь жителями этих домов как живым щитом. Западные журналисты даже открыто публиковали репортажи об этом. В одном из таких материалов испанская газета El País описывала «дом-мастерскую», где гражданские беспилотники превращались в ударные аппараты для фронта. Поэтому они вполне могли свои собственные подходы приписать и российской стороне.

Что могло быть целью удара

Удары по гражданским – фирменный почерк ВСУ, хорошо известный ещё с 2014 года. Самым первым был авианалёт на Луганск 2 июня 2014 года в результате которого тогда погибли 8 мирных жителей, ещё 28 получили ранения. Это событие вызвало огромный резонанс поскольку было первым. Потом был обстрел детского пляжа в Зугрэсе 13 августа того же года, обстрел пляжа в Учкуевке под Севастополем 23 июня 2024 года, удар по кафе в Хорлах Херсонской области, очень много чего было.

Сложно сказать что было причиной варварского налёта 22 мая. Сразу напрашивается аналогия с совсем недавней историей когда 28 февраля 2026 года США и Израиль нанесли удар по школе для девочек в городе Минаб в Иране где погибло по разным данным от 165 до 180 детей в возрасте 7-12 лет. Хотели быть похожими на своих наставников? Не исключено. Во всяком случае, точно установлено, что дроны использовали американскую спутниковую навигацию Starlink.

Итого, основных версий две: слабая и сильная.

Слабая версия: Ошибка цели

Согласно официальной версии Вашингтона, удар по школе в Минабе произошёл из-за устаревших разведданных. Якобы здание школы когда-то было частью базы КСИР, её координаты сохранили в списке целей, а через 10 лет ударили по всем целям из этих списков без проверки и уточнения.

А в случае со Старобельском теоретически мог быть «испорченный телефон». Когда информация проходит через цепочку исполнителей, на каждом этапе которой исходные данные искажаются в желаемую сторону и предположения незаметно превращаются в «подтверждённые сведения».

Буквально это могло быть так. Подобные акции не происходят спонтанно. Помимо всего прочего, удар по общежитию говорит о том, что в Старобельске сидит украинский наводчик. Это завербованный СБУ местный житель, который изучает местность и регулярно передаёт данные украинской стороне. А далее происходит такое:

• Наводчик – куратору: «Я видел как из общежития выходил человек с какой-то большой сумкой».
• Куратор – своему начальнику: «Наш источник в Старобельске сообщает, что из здания общежития выходили люди с большими сумками. Вероятно там собирают дроны».
• Начальник – начальнику выше: «По данным нашего отдела в общежитии в Старобельске собирают дроны, информация 100% проверенная».

Основная версия

Основная версия заключается в том, что удар по спящим нанесли преднамеренно. Именно в таком виде санкцию на данную акцию подписал Зеленский и именно такой результат он хотел получить. Зачем это ему? Здесь сразу несколько факторов.

Первый звучит так: «потому что может». Удар мог быть частью стратегии давления и демонстрации возможностей: показать способность наносить болезненные удары по тыловым объектам, создавать внутреннее напряжение и провоцировать эмоциональную реакцию российской стороны.

Кроме того, в западной политической и экспертной среде периодически звучит мысль о том, что прямое военное поражение России маловероятно без серьёзной внутренней дестабилизации. И как раз в этом направлении и будет теперь действовать Зеленский. Ведь по большому счёту чем удар по общежитию в Старобельске отличается от регулярных налётов тех же БПЛА дальнего радиуса действия на российские города – ничем кроме разового количества жертв.

Информационное противостояние

Российская сторона оперативно организовала поездку: более 50 журналистов из 19 стран (включая представителей из Китая, Турции, Бразилии, Ливана, Ирландии, Австрии, некоторых европейских и даже отдельных американских/западных СМИ) поехали в Старобельск 24 мая 2026 года. Им показали разрушения, обломки, раненых, поговорили с местными. При этом BBC официально отказалась, CNN сослался на «отпуск» корреспондента, а Япония прямо запретила своим аккредитованным в Москве журналистам ехать.

Кристина Маркус Лассен

Далее Запад заявляет, что не имеет доступа к месту события. На основании чего интерпретирует события в выгодном для себя ключе.

Схема получается предельно циничная. Запад отрицает неприглядную действительность на основании якобы «отсутствия независимого доступа, свободных СМИ и верификации на оккупированной территории». При этом кто «свободный» а кто нет – они определяют сами, а когда им такой доступ им предоставляют, но сами от него отказываются.

Любопытна и реакция на апелляцию к совести. Когда на экстренном заседании Совета безопасности ООН постпред РФ Василий Небензя обратился к западным коллегам: «Неужели вам самим не стыдно?» представительница Дании Кристина Маркус Лассен ответила прямо: «Нет, нам не стыдно». Это был один из тех редких случаев, когда западный дипломат сказала чистую правду.

Война с точки зрения политпиара

Схематически диалог России с Западом сейчас выглядит таким образом:

• Россия: Украина нанесла варварский удар по беззащитным спящим детям!
• Запад: Мы в это не верим потому что мы не можем это верифицировать из-за отсутствия доступа к месту события.
• Россия: Мы организуем пресс-тур к месту события.
• Запад: Мы не можем приехать потому что нам не разрешает Киев. И виновата в этом Россия. А если она виновата, значит и никакого удара в Старобельске не было.

Общеизвестно, что коллективный Запад поддерживает Украину не только в финансовом и военном плане, но также информационно и политически. Зачем же тогда Москва постоянно обращается к Западу с очередным возмущением. Она по инерции всё ещё рассчитывает на арбитра в конфликте, где арбитра давно нет. Это создает ощущение политической наивности или демонстративной игры в наивность.

В Кремле удар называют «чудовищным преступлением», Следственный комитет возбуждает дело о терроризме, дипломаты инициируют обсуждение инцидента на площадке Совета Безопасности ООН, звучат заявления о «недопустимости подобных действий».

Всё это формально правильно, но любое действие следует оценивать с точки зрения ожидаемого результата. И каков может быть результат в этом случае? Очевидно, что нулевой. То есть это уже не действие с расчётом на практический результат, а некий политический ритуал, который продолжают воспроизводить по инерции, хотя механизм уже давно не работает.

Что означают заявления в российских СМИ о том что «в результате ответного удара в результате которого был уничтожен штаб Сухопутных войск и подземный командный пункт Сил беспилотных систем ВСУ»? То есть, если бы дети не погибли в колледже, то штаб ВСУ и дальше был бы цел, и подземный КП СБС продолжал бы спокойно работать?

Что именно означает подобная риторика в условиях продолжающейся войны как не продолжающуюся уже пятый (двенадцатый) год имитацию мирного времени и веру в существование независимого арбитра?

Вопросы, на которые нет готового ответа.

Выводы

К киевской стороне вопросов меньше всего. С ними всё ясно – они делают то что могут без оглядки на что бы то ни было. Реакция западных делегаций в ООН прекрасно показала, что Киеву разрешено всё, он это знает и этим пользуется.

Но вот российской стороне пора бы уже понять, что современная информационная война давно перестала быть соревнованием по убедительности нарративов. Никто уже не спорит друг с другом и даже не пытается доказать что-то нейтральному наблюдателю потому что политическая лояльность – первична, и фактическая убедительность ничего не значит.

Невозможно одновременно пытаться выглядеть неуязвимым, жертвой, грозной сверхдержавой и стороной, требующей сочувствия. Это конфликтующие между собой роли. А смесь бравады и жалоб производит, мягко говоря, странное впечатление.

DefenseOne.com – американский информационный сайт на тему национальной безопасности, обороны, военной политики, технологий и оборонной промышленности США и других стран. Сайт основан в 2013 году и входит в структуру компании GovExec, ориентированной на тематику государственного управления и военного сектора. Основная аудитория издания – представители Пентагона, оборонной индустрии, военные, политики и профильные аналитики.

В апреле 2026 года на сайте опубликован материал Патрика Такера под заголовком «Русские сдадутся роботам. Русские роботы этого не сделают». В заголовке явно видна оценочность: автор выдаёт желаемое за действительное или, как изящно выражались ранее, чаемое за сущее. Тем не менее, статья представляет определённый интерес.

Во-первых, она позволяет оценить, как российско-украинский конфликт воспринимается в американском военно-экспертном сообществе. Во-вторых, он демонстрирует, каким образом этот конфликт используется для моделирования сценариев будущих войн и развития военных технологий.

Публикуя перевод, мы исходим из того, что читатель способен самостоятельно отделить зёрна аналитики от плевел пропагандистских нарративов.

Далее приводится перевод статьи.

* * *

НАТО изучает, как использовать наземных и воздушных роботов для замены солдат в штурмовых операциях – то, что Украина уже делает больше года. Однако это не остановило непрерывных российских атак с помощью собственных, всё более автономных дронов-камикадзе.

Во вторник президент Украины Владимир Зеленский вызвал большой резонанс в соцсетях, опубликовав видео, в котором рассказал об историческом событии, произошедшем в июле прошлого года: бое, в ходе которого российские военнослужащие сдались украинским роботам.

Будущее уже на передовой – и Украина его создаёт,

- заявил Зеленский в видео, добавив, что украинские компании по производству робототехники только за три месяца провели более 22 000 миссий на фронте.

Тем не менее, президент Украины привёл значительно меньше деталей, чем 3-я штурмовая бригада в своём июльском посте 2025 года.

Вражеские укрепления были атакованы FPV-дронами и наземными роботами, вооружёнными взрывчаткой. Следующий робот уже приближался к уничтоженному блиндажу, когда противник, чтобы избежать подрыва, объявил о сдаче.

Уцелевших оккупантов доставили к нашим позициям «птицами» [воздушными дронами] и, согласно правилам, взяли в плен.

Операция была проведена без пехоты и без потерь с нашей стороны. Оккупанты сдались наземным роботам Третьей штурмовой!

- говорилось в посте.

Украинские наземные роботы значительно продвинулись в последующие месяцы, отмечает Елена Крыжановская, старший редактор канадской неправительственной организации NATO Association of Canada (NAOC), которая первой донесла эту новость до англоязычной аудитории.

Уже… к началу этого года мы видели несколько случаев, когда БПЛА (беспилотные наземные аппараты) использовались для ударных миссий. Они либо доставляли гранаты, либо иногда… атаковали окопы, атаковали российских военных»,

– рассказала Крыжановская в феврале в подкасте с приглашённым старшим научным сотрудником CNAS Сэмом Бендеттом.

Именно такой комбинированный быстрый манёвр с роботами – один из способов, которым Украина заставляет пересматривать десятилетия военной доктрины, и НАТО это замечает. В феврале Объединённое командование трансформации Альянса объявило о продлении исследования по повышению летальности сил (Force Lethality Enhancement), чтобы разработать «несколько практических вариантов построения сил и протестировать их в реалистичных сценариях», чтобы понять, что работает и что потребуется для их применения в операциях.

Другим направлением деятельности НАТО по интеграции наземных роботов в рамках многодоменной оперативной группы Task Force X руководит бригадный генерал Крис Гент, заместитель начальника штаба Альянса по трансформации и интеграции.

Венчурные капиталисты тоже обратили на это внимание. Эрик Брок из Ondas Capital рассказал Defense One в январе, что его компания инвестирует в «наземных роботов, адаптированных для обороны, национальной безопасности, а также защиты критической инфраструктуры в определённых регионах».

Вызовы

Самое большое ограничение при использовании FPV-дронов заключается в том, что оператор обычно может управлять только одним аппаратом одновременно. Хотя дрон может самостоятельно лететь к заданным точкам, барражировать в воздухе и восстанавливать связь после кратковременных помех.

Наземные роботы, напротив, требуют постоянного внимания, поскольку навигация остаётся технической проблемой, рассказал в феврале журналистам Джон Харди из Фонда защиты демократий. Операторам БПЛА также необходимо поддерживать частый контакт с операторами воздушных дронов.

Насколько я понимаю, они экспериментировали с автономной навигацией, но особенно сложно добиться надёжности именно для наземных аппаратов. Поэтому я не думаю, что они уже достигли этого уровня,

– отметил Харди.

Украина также активно ищет альтернативы GPS, который можно глушить. С 2023 года она экспериментирует с системами визуального и ландшафтного сопоставления, а также другими идеями на базе ИИ для навигации на большие расстояния.

Россия тоже проводит роботизированные операции в больших объёмах. Но они ограничиваются ударами дронов-камикадзе типа «Шахедов» и, изредка, эвакуацией раненых, а не захватом позиций.

Российские дроны Lancet компании ZALA на финальном участке наводятся путём сопоставления изображения с камеры с заранее загруженными картами. Это работает достаточно хорошо.

Для украинцев цель – бо́льшая автономность, чтобы один оператор мог управлять целыми флотилиями наземных и воздушных роботов с уверенностью, что они выполнят поставленную задачу, поразят именно ту цель, которую нужно, а не просто то, что окажется рядом в момент прибытия. Такую же систему управления роем дронов пытается сейчас разработать и Пентагон.

Капитан Воздушных сил Украины Макс Маслий, заместитель начальника штаба 96-й зенитно-ракетной бригады, назвал эту цель отходом от того, как Россия использует «автономные» дроны типа Lancet – просто как отдельные летающие бомбы.

В рамках этой новой парадигмы операторы БПЛА не должны заниматься пилотированием. Они будут работать скорее как техники, управляющие более крупной и сложной системой.

Наша задача будет… производить много дронов, размещать их в нужных местах, заботиться о системах, которые ими управляют, и просто, знаете, включать их.

Комментарии UA2.News

Украина как лаборатория Пентагона

Мы не знаем был ли на самом деле описанный эпизод с пленением российских военнослужащих исключительно роботизированными средствами. Барон Мюнхгаузен, как известно, тоже делал на войне много удивительных вещей. Это вполне могло быть пропагандистской выдумкой, поэтому безоговорочно верить таким заявлениям украинской стороны точно не стоит. Однако не это сейчас является предметом нашего внимания.

Давно известно, что украинский конфликт рассматривается американскими и другими военными аналитиками как практическая среда для апробации концепций будущих войн. Эта тема – Украина как военная «лаборатория» Пентагона, проходит по всем публикациям DefenseOne, посвящённых украинской тематике. В рассматриваемой же статье об этом вообще говорится прямо.

И в этой «лаборатории» не только оценивается эффективность боевого применения той или иной техники, но и формируется новое понимание динамики боевых действий.

Позиционный тупик преодолён?

В экспертной среде закрепилось представление о том, что высокая прозрачность поля боя и массовое применение БПЛА существенно ограничили возможности классических наступательных операций. Стоимость удержания позиций снизилась за счёт дронов, тогда как цена наступления с использованием живой силы резко возросла. Мы об этом подробно писали в статье «Война дронов на Украине – конец танков, кризис логистики и будущее войны»

Рассматриваемый материал фактически предлагает вариант выхода из сложившегося позиционного тупика. Речь идёт о комбинированном применении воздушных и наземных беспилотных систем в наступлении. В предельной модели участие штурмовых подразделений укомплектованных людьми может быть сведено к минимуму – их функции частично или полностью переходят к связке FPV-дронов и наземных робототехнических комплексов.

Пехота должна уступить поле боя машинам

Подобная логика развития представляется обоснованной. Роботизированные системы уже вытеснили человека из значительной части задач в воздухе и продолжают распространяться на наземный сегмент. В этом контексте известная формула Игоря Стрелкова «Бог на стороне больших батальонов» получает иное прочтение.

В современных условиях количественное преимущество всё в большей степени определяется не численностью личного состава, а масштабом применения роботизированных платформ – воздушных, наземных и морских. Иными словами, преимущество оказывается на стороне того, кто способен развернуть большее число автономных и полуавтономных систем.

Иными словами, «Бог» по-прежнему на стороне больших чисел – просто теперь это числа машин.

Трансформация роли оператора

Второй ключевой вывод состоит в том, что выявлено системное ограничение текущего этапа развития БПЛА: модель «один дрон – один оператор». Это не столько тупик, сколько масштабируемое ограничение, напрямую влияющее на эффективность применения.

Основное направление его преодоления – повышение уровня автономности беспилотных систем. По мере этого меняется и роль человека. Если сегодня оператор «пилотирует», то есть непосредственно управляет дроном, то в перспективе его функции смещаются в сторону контроля и надзора за работой автономных комплексов.

Роботизация войны переходит из теории в практику

При этом речь не идёт о резком переходе к полной автономии. На ближайшем этапе, вероятно, будут доминировать гибридные модели, в которых часть решений остаётся за оператором, а часть передаётся алгоритмам.

Сокращение потребности в живой силе

Главный вывод, который можно сделать из этой статьи, заключается в изменении самой базовой единицы боевых действий. Несмотря на доминирование дронов на современном поле боя, ключевым «юнитом» всё ещё оставался человек – солдат, непосредственно выполняющий основную боевую функцию.

Однако по мере расширения применения беспилотных и роботизированных систем задачи, ещё недавно закреплённые за отдельным бойцом, постепенно переходят к технике. Речь идёт уже не только о разведке или нанесении отдельных ударов, а о попытке передать машинам значительную часть функций наступления, снабжения, координации и тактического взаимодействия.

Следствием этих процессов становится снижение потребности в живой силе как таковой. Одновременно формируется принципиально новая профессиональная ниша. Если непосредственное пилотирование дронов требует прежде всего навыков управления, то следующий этап предполагает специалистов иного уровня – инженеров и операторов сложных автономных систем.

Именно они будут обеспечивать взаимодействие крупных роботизированных комплексов, в которых разведывательные БПЛА, FPV-дроны, транспортные платформы, наземные робототехнические системы и другие беспилотные средства объединяются в единую сеть и действуют как целостное воинское соединение.

Источник: Russians will surrender to robots. Russian robots won’t.

Система бронирования работников стратегических предприятий на Украине изначально рассматривалась как инструмент сохранения функционирования критической инфраструктуры и экономики. Однако в условиях затяжного конфликта подход к этой системе постепенно меняется. Показательно, что одновременно сразу несколько нардепов стали продвигать нарративы в направлении сокращения охвата населения системой бронирования от мобилизации.

Так, секретарь комитета Верховной Рады по вопросам национальной безопасности Роман Костенко (партия «Голос») успокаивает, что отмена бронирования будет выборочной:

Если есть основания считать, что человек будет более эффективен в армии, например, работая с дронами – тогда да. Но это не должно выглядеть как схема «сняли бронь – и всех отправили служить», только потому, что предприятие перестало функционировать.

В то же время его коллега нардеп Сергей Нагорняк (фракция «Слуга народа») говорит о том что ТЦК будут «отрабатывать» предприятия, выдающие броню сотрудникам, чтобы искать там сильных, здоровых мужчин.

В эфире Новости.Live 2 мая 2026 года он высказал следующие тезисы о возможных изменениях в системе бронирования и проверки предприятий ТЦК:

Где ты можешь посмотреть живых людей, людей, которые там не имеют инвалидности... нормальных абсолютно людей, специалистов, конечно, что ВСУ хотят... подергать с этих предприятий.

На предприятиях работают люди без ограничений, квалифицированные специалисты - и именно они рассматриваются как ресурс для пополнения войска.

Не забыли и о студентах. Нардеп Александр Федиенко (партии «Слуга народа») заявил, что «ему кажется, что Минобороны будет отменять отсрочки для отдельных категорий студентов с целью расширения мобилизационного ресурса.

Таким образом, речь идёт о перераспределении трудовых ресурсов в пользу военных задач. Приоритет начинает смещаться от сохранения производственных процессов к усилению армии. Речь идёт о том, что бронирование работников теперь будет аннулироваться если в мобилизации этого работника будет заинтересованность со стороны ТЦК.

Адвокат Татьяна Монтян полагает, что за словами депутата кроется схема когда приглянувшихся работников ТЦК будет забирать сразу, а бронирование аннулировать задним числом. Это более надёжно, так как лишившиеся брони мужчины могут перестать выходить на работу и начать активно уклоняться от мобилизации.

Таким же образом она интерпретирует и заявление главы Антикоррупционного совета при Министерстве обороны Украины Юрия Гудименко 2 мая 2026 года в эфире Radio NV о планах властей усилить проверки ТЦК в спортзалах и фитнес-клубах. Тут схема видится такой же: нашли, бусифицировали, задним числом, пока человек сидит на подвале, сняли бронь.

Я устал одновременно видеть полностью заполненные спортивные залы какими-то качками, очевидно кем-то забронированными, но очевидно сейчас они не на работе, и одновременно смотреть видео о том, как у нас очередной скандал из-за того, что ТЦК превысили свои полномочия,

- отметил чиновник.

История Вадима Анохина

О том, что бронь не стоит рассматривать как надёжную защиту от нападений военкомов показывает история актёра Одесского академического областного драмтеатра Вадима Анохина. Вечером 2 мая (когда Сергей Нагорняк выступал по телевизору) артист был задержан сотрудниками ТЦК несмотря на то, что у него была бронь и он сообщил военным об этом. Несмотря на это его отвезли в ТЦК где избили и сломали палец. По его словам после избиения его удерживали в течение часа не давая вызвать «Скорую помощь». При этом его всячески оскорбляли и унижали.

Но самое главное – его в конце-концов отпустили! Возможно потому что он известный артист. Но завтра так ему может уже не повезти.

Выводы

Система бронирования на Украине остаётся действующей, но её характер меняется. Она становится менее формализованной и более зависимой от текущих военных приоритетов. Это снижает предсказуемость для граждан и бизнеса, а также повышает роль субъективных решений на местах.

Если ранее полученная бронь воспринималась как относительно надёжная защита от мобилизации, то теперь эта гарантия становится условной. Это может снижать мотивацию официальной занятости и усиливать уход в неформальный сектор.

Практика убедительно показывает: только бегство из страны на 100% гарантирует безопасность. Все остальные способы хороши только на определённом этапе, после чего власти закрывают эти лазейки.

Постоянно обновляемая лента с видео принудительной мобилизации

Тезис о том, что беспилотные системы стали революцией в военном деле, уже успел стать банальностью. Однако роль дронов всё равно продолжает катастрофически недооцениваться. БПЛА воспринимается всего лишь как принципиально новый вид вооружений. На самом деле это революция в полном смысле этого слова, изменившая саму логику ведения войны: дроны трансформировали базовые принципы боевых действий.

Война дронов – это не про технику, а про прозрачность поля боя.

Главное изменение, которое привнесли дроны в войну – это радикальное удешевление и повышение качества разведки. Если раньше обнаружение противника требовало сложных и дорогих средств, то теперь оно стало массовым и почти непрерывным. Это изменило саму структуру поля боя.

Дроны фактически убили манёвр. Любое перемещение подразделений теперь связано с высоким риском обнаружения и последующего удара.

В таких условиях фронт постепенно приобретает позиционный характер нового типа. Бойцы вынуждены длительное время находиться в укрытиях, минимизируя любые перемещения. Даже небольшие передвижения требуют серьёзной подготовки и маскировки.

Это приводит к позиционному тупику: вести классические наступательные операции в условиях полной прозрачности поля боя попросту невозможно. Сейчас это стали называть мрачным термином «мясные штурмы».

Размер важен: конец тяжёлой бронетехники

Когда для обеих сторон поле боя стало видимым как на ладони на первый план с точки зрения выживаемости вышла малозаметность, которая напрямую зависит по сути от единственного фактора – физических размеров.

И это стало приговором для всей тяжёлой бронетехники. Её уязвимость резко выросла именно из-за их размеров при том что бронирование больше не даёт защиты как ранее. Какое-то время пытались использовать кустарные методы защиты типа «мангалов» но это часто приводило к обратному эффекту – люди гибли вследствие того что не могли покинуть горящую машину из-за наваренных нештатных конструкций.

Однако давайте рассмотрим танки более подробно. В классической доктрине роль танков следующая:

• прорыв укреплённой обороны;
• огневая поддержка пехоты;
• мобильная защищённая артиллерия прямой наводкой;
• контратаки.

Танк в наступлении

Ключевая роль танков – массовая концентрация для прорыва. Танк изначально создавался именно для наступления в связке с пехотой. Классическая схема в додроновую эпоху выглядела следующим образом:

• танк идёт впереди или в одном боевом порядке с пехотой;
• подавляет огневые точки (ДОТы, пулемёты, ПТРК);
• работает прямой наводкой на 1-3 км;
• обеспечивает пехоте «окно» для продвижения.

Сейчас любое выдвижение танка быстро обнаруживается, а концентрация техники и пехоты сразу же привлекает удары дронов. То есть вместо помощи пехоте танк ей вредит, работая приманкой.

Танк в обороне

Смирившись с невозможностью применения танков в наступлении их стали применять в обороне – как мобильный ДОТ с мощным орудием. В такой роли он действительно может подавлять штурмующие группы и работать по другим выявленным целям.

Иногда применялась и такая тактика – танк выезжал из укрытия, выдвигался на позицию на короткое время, делал несколько выстрелов и быстро возвращался в укрытие.

Обе эти тактики применения тоже достаточно уязвимы. Танк легко может попасть под удар дрона в момент выдвижения на рубеж ведения огня, либо когда он возвращается в укрытие. Место укрытия засекается (помним про прозрачность поля боя) и затем танк уничтожается уже в укрытии.

При этом танки сильно проигрывают дронам по глубине воздействия. Максимальная прицельная дальность стрельбы танка обычно составляет 2-4 км днём при хороших условиях. С закрытых позиций можно стрелять на расстояние до 9 км, но точность и эффективность при этом сильно падают.

Классические радиоуправляемые FPV уверенно работают на глубине до 20 км, при этом их точность от дальности никак не зависит. Их слабым местом можно назвать, разве что, уязвимость от помех, которая растёт с увеличением дальности. Однако оптоволоконные FPV (помехоустойчивые) тоже уже работают на 20-50 километров и даже больше. Активно ведутся разработки беспилотных комплексов с ретрансляторами, носителями-«матками», элементами ИИ дальность которых может достигать 150 километров.

Самое узкое место – логистика

Одной из самых сложных задач для конструкторов танков было сделать так чтобы можно было стрелять в движении. В этом его главное отличие от САУ, которая тоже может самостоятельно перемещаться, но стреляет только в стационарном положении. Применение танка в обороне как защищённой огневой точки обессмысливает его изначальную концепцию, но как бы ещё сохраняет ценность благодаря высокой плотности огня, устойчивости к радиоэлектронному воздействию и способности «держать» сектор.

Однако ключевая проблема лежит глубже – в логистике. Боекомплект танка весит 1,2-1,5 тонны, что автоматически означает зависимость от крупной техники снабжения – грузовиков, тягачей, бронированных транспортеров.

Огневая мощь танка упирается не в броню, а в подвоз снарядов.

В условиях насыщения фронта дронами именно снабжение становится наиболее уязвимым элементом. В реальной войне 2025-2026 годов дроны радикально расширили «kill zone» (зону смерти) до 15-50 км и даже глубже. Крупногабаритная техника снабжения легко обнаруживается и поражается.

В таких условиях оставшиеся преимущества танка – плотность огня и устойчивость – обесцениваются.

Логистика дронов устроена иначе. Масса отдельного аппарата и его боевой нагрузки на порядки меньше, что позволяет использовать более гибкие и малозаметные способы доставки – от лёгкого транспорта до переноски вручную. Потери при подвозе есть, но они менее критичны и легче компенсируются.

Таким образом, преимущество дронов проявляется не только в боевом применении, но и в обеспечении. Их «распределённая» логистика лучше адаптирована к условиям прозрачного поля боя, чем централизованный подвоз тяжёлых боеприпасов для бронетехники.

Распределённая логистика побеждает централизованную.

Таким образом, проблема танков заключается не только в их уязвимости, но и в уязвимости всей системы их обеспечения. Пока существует возможность скрытного и стабильного подвоза, танки сохраняют ограниченную эффективность. Но при полном контроле пространства дронами именно логистика становится фактором, который делает применение тяжёлой техники всё менее оправданным.

Итого танк на сегодня превратился в очень дорогую и зачастую неоправданную поддержку пехоты, и это действительно похоже на концептуальное поражение.

Боевые бронированные машины

Не лучше ситуация с другими видами боевых бронированных машин: БТР, БМП, тягачами и т.д. Их уязвимость в условиях насыщенного дронами поля боя во многом даже выше, чем у танков. Причина в сочетании двух факторов: крупные габариты, т.е. высокая заметность и относительно слабая бронезащита.

Исторически такие машины создавались как компромисс между мобильностью, защитой и возможностью сопровождать пехоту в бою. Однако в новой среде этот компромисс начал работать против самой концепции. Броня БМП и БТР защищает в лучшем случае от осколков и лёгкого стрелкового оружия, но оказывается недостаточной против современных угроз.

ББМ сочетают худшее: высокую заметность и недостаточную защиту.

Ранее уязвимость таких машин компенсировалась скоростью, манёвром и взаимодействием с другими родами войск. Однако при постоянном воздушном наблюдении и быстром поражении целей эти преимущества нивелируются. Любая колонна или даже одиночная машина становится легко обнаруживаемой целью.

В результате изменяется и восприятие риска. Если раньше бронетехника рассматривалась как средство повышения выживаемости пехоты, то теперь в ряде ситуаций она, наоборот, увеличивает вероятность поражения.

На этом фоне появляются альтернативные, на первый взгляд парадоксальные решения. Использование лёгкого транспорта – мотоциклов, квадроциклов, гражданских автомобилей – объясняется не их защищённостью, а противоположным свойством: меньшей заметностью и возможностью быстро покинуть машину. В условиях угрозы дронов это иногда оказывается критическим фактором выживания.

Итоговая тенденция схожа с ситуацией вокруг танков: ББМ теряют исходную концептуальную роль. Их по-прежнему используют, но по принципу «раз уже есть надо хоть как-то приспособить».

Вопрос о будущем тяжёлой бронированной техники сейчас напрямую зависит от того, что произойдёт раньше – появление эффективных средств противодействия дронам или дальнейшее развитие беспилотных систем, способных окончательно вытеснить тяжёлую технику с поля боя.

Будущее войны: как будет развиваться вооружённое противодействие

«Из пушек по воробьям»

Запрос на противодроновую оборону (ПДО) уже фактически оформился как отдельная задача. Это связано с тем, что классическое ПВО, рассчитанное на борьбу с самолётами, вертолётами, ракетами, для борьбы с малогабаритными, низколетящими, массовыми целями приспособлено очень плохо. Более того – это экономически крайне неэффективно.

Для ПДО критичны:

• высокая плотность сенсоров на малых высотах;
• дешёвые и скорострельные средства поражения;
• автоматизация цикла «обнаружение – решение – огонь».

Если в ПВО применяются зенитные ракеты, то для ПДО и технически и экономически более целесообразны совершенно иные концепции: лазеры, малокалиберные пушки с дистанционным подрывом, автоматические комплексы, интегрированные в единую сеть (сенсоры + эффектор + связь).

Однако пока что сложилась ситуация когда дроны эволюционируют быстрее, чем строится их противодействие.

«Микронизация» дронов

По всей видимости эволюция дронов приведёт к их дальнейшей миниатюризации. Появятся сверхдешёвые короткодействующие аппараты, действующие всего на сотни метров – максимум единицы километров.

Иными словами, если нынешний FPV – это, так сказать, аналог артиллерийского снаряда, то должны появиться и микро-FPV, которые станут аналогом подствольного гранатомёта. Эти решения будут уже интегрированы на уровне отделения/взвода как дополнение к штатному стрелковому оружию.

Микро-FPV – это следующий слой огня. Дроны начнут вытеснять не только артиллерию, но и стрелковое оружие.

Наземные дроны: робособаки вместо пехотинцев

Оператор дрона может находиться на значительном удалении от линии фронта. Это стало возможным благодаря инфраструктуре спутниковой связи, такой как Starlink, развёрнутой компанией SpaceX. Однако контроль над территорией по-прежнему требует физического присутствия. Дроны могут обнаруживать, поражать и сдерживать, но не фиксируют результат без последующего закрепления.

И при этом, как мы уже неоднократно отмечали выше, изменение среды войны смещает акцент в сторону малозаметности. Чем меньше объект, тем сложнее его обнаружить и поразить, и в этом смысле сейчас самый малозаметный объект на поле боя – это человек. Солдат представляется самым эффективным элементом поля боя – компактным, гибким и способным к адаптации.

Но так ли это на самом деле? Развитие беспилотных систем не ограничивается воздухом и морем. Наземные платформы – от транспортных роботов до вооружённых систем – уже активно тестируются и применяются.

Главное их преимущество – опять таки, физические размеры. Наземный дрон может быть в несколько раз меньше человека, а значит гораздо менее заметным с воздуха. Кроме того, он может работать в опасной среде (мины, химическое заражение) при отсутствии риска для жизни оператора.

Роботизация смещает человека с переднего края.

Таким образом, мы идём к тому, что в будущей войне дроны вытеснят не только тяжёлую технику, но и человека – пехотинца. Находиться на переднем крае будет настолько опасным, что выжить в таких условиях смогут только дистанционно управляемые платформы.

Рост автономности дронов, уменьшение размеров и расширение применения наземных систем приведёт к постепенному вытеснению человека с переднего края, который перейдёт в глубину – из непосредственного контакта в управление и координацию.

Итоговый вывод

Среда войны становится всё более токсичной для человека с точки зрения насыщенности средствами обнаружения и поражения. Фактор размера окончательно приобретает решающее значение и даже человек становится уже слишком крупным и слишком неуклюжим для эффективного ведения боевых действий в новых условиях. Так, вслед за тяжёлой техникой с поля боя должен уйти и сам человек.

Если тенденции к автономии и миниатюризации сохранятся, в долгосрочной перспективе возможен сценарий, при котором непосредственное присутствие человека на поле боя станет исключением, а не нормой.

В начале апреля 2026 года в сети появилось письмо следующего содержания:

Начальнику Черниговской областной
военной администрации
Вячеславу Чаусу

Согласно распоряжения начальника штаба – заместителя командующего Сухопутных сил Вооружённых Сил Украины от 19.12.2025 года № 116/2/1/34375 и в связи с ростом случаев агрессивного поведения граждан Украины, с целью недопущения причинения вреда здоровью военнослужащих во время проведения мобилизационных мероприятий, прошу вашего содействия в решении вопроса закупки бронежилетов скрытого ношения в количестве 250 комплектов с дальнейшей передачей Черниговскому областному территориальному центру комплектования и социальной поддержки в установленном порядке.

С уважением,
Начальник территориальному центра комплектования
Черниговского областного территориального центра
комплектования и социальной поддержки
Полковник Артем Требесов.

Сам по себе запрос на средства индивидуальной защиты выглядит логичным: он фиксирует рост рисков для военнослужащих ТЦК при выполнении мобилизационных функций и предполагает их техническую компенсацию. Уровень конфликтности при непосредственном контакте между «людоловами» и потенциальными жертвами принудительной мобилизации растёт и об этом уже не только открыто говорят, но и переходят к конкретным действиям.

«Бусификация» как рабочая модель мобилизации

Система принудительной мобилизации через задержание мужчин призывного возраста в общественных местах, получившая в разговорной речи название «бусификация», действует уже четвёртый год.

В течение 2022 года комплектование ВСУ в значительной степени происходило за счёт добровольцев. Однако к концу года этот ресурс заметно сократился, и возникла необходимость перехода к иным механизмам пополнения личного состава. Уже в феврале-марте 2023 года начали фиксироваться первые случаи силового задержания граждан с последующей доставкой в территориальные центры комплектования. К лету 2023 года такая практика приобрела массовый характер.

С тех пор выполнение мобилизационных планов (порядка 30 тыс. человек ежемесячно) во многом обеспечивается именно за счёт подобных методов.

При этом со временем меняется и поведенческая модель самих граждан: те, которые были лёгкой добычей для «людоловов», уже практически закончились. Оставшиеся же демонстрируют более высокий уровень осторожности и сопротивления, их уже просто так голыми руками не возьмёшь.

Эскалация сопротивления: от уклонения к насилию

Если на ранних этапах основным способом избежать мобилизации было уклонение, то со временем всё чаще фиксируются случаи активного сопротивления – вплоть до прямых нападений на сотрудников ТЦК.

В 2025-2026 годах наиболее распространённым инструментом таких нападений становятся ножи. По данным Национальной полиции Украины, с февраля 2022 года по 5 апреля 2026 года зафиксирован 611 случай сопротивления или нападений на сотрудников ТЦК при исполнении. В трёх эпизодах это привело к гибели военнослужащих.

Динамика показывает резкий рост:

• 2022 год – 5 случаев
• 2023 год – 38
• 2024 год – 118
• 2025 год – 341
• начало 2026 года – уже более 100

Географически наибольшее число инцидентов фиксируется в Харьковской области, Киеве и Днепропетровской области. Как правило, речь идёт о ситуациях непосредственного контакта когда сотрудники ТЦК пытаются похитить человека на улице. Формально это как правило маскируется под проверку документов, вручение повесток или уличные «оповещения».

Расщепление восприятия

В общественном восприятии на Украине нередко фиксируется разделение: Вооружённые силы Украины (ВСУ) рассматриваются как отдельный институт, тогда как территориальные центры комплектования и социальной поддержки (ТЦК и СП) – как нечто внешнее по отношению к армии.

Такое разделение некорректно. ТЦК и СП являются органами военного управления и входят в структуру Вооружённых сил Украины. Они интегрированы в состав Сухопутных войск ВСУ, а общее руководство их деятельностью осуществляет соответствующее командование.

Ключевые параметры функционирования ТЦК – включая штатную численность, организационную структуру и основные направления деятельности — согласовываются с Генеральным штабом ВСУ и Министерством обороны Украины. Формирование, реорганизация и ликвидация ТЦК осуществляются приказами Министерства обороны, которое также обеспечивает их финансирование и содержание личного состава.

В 2024-2025 годах на уровне профильных органов обсуждались различные варианты реформирования системы ТЦК, включая изменение модели подчинённости и создание параллельных механизмов рекрутинга. Однако по состоянию на 2026 год ТЦК и СП продолжают функционировать в составе Сухопутных войск ВСУ.

Между эскалацией и цифровым контролем

Сложившаяся модель мобилизации постепенно входит в фазу самоподдерживающейся эскалации. С одной стороны, сокращается число людей, которых можно похитить с улицы без сопротивления. Люди начинают понимать, что просто упираться ногами и хвататься руками – это не работает.

Нажмите, чтобы показать изображение

Всё больше людей активно сопротивляются той судьбе которую уготовили для них киевские власти.

Рост риска при выполнении мобилизационных мероприятий вынуждает военнослужащих ВЦК менять подходы – как с точки зрения изменения тактики, так и в плане подходов к личной безопасности.

Например, для поиска людей на улицах вскоре могут применяться «мавики», а в будущем – и большие агродроны со сбросом сетей на мобилизуемого. Сейчас это выглядит фантастикой, но ведь и нынешние рейды когда десяток военных стремительно выскакивает из бусиков и уволакивает с собой очередную жертву несколько лет назад выглядели немыслимыми.

Конечно, будет развиваться и параллельный вектор – переход к цифровым методам контроля и учёта. Речь идёт о развитии электронных реестров, автоматизации повесток, интеграции баз данных и снижении зависимости от прямого физического контакта на улицах. Назначение Михаил Фёдоров на ключевую роль в оборонном блоке многие наблюдатели интерпретируют именно в этом контексте – как ставку на технологизацию мобилизационных процессов.

Таким образом, дальнейшая динамика, с высокой вероятностью, будет развиваться по двум параллельным направлениям. С одной стороны – продолжение роста насилия на улицах и совершенствование методов непосредственного физического отлова мобилизуемых. С другой – постепенное смещение акцента в сторону цифрового контроля, который позволяет минимизировать прямые столкновения, но расширяет охват системы.

Ссылки

• Постоянно обновляемая лента видео принудительной мобилизации на Украине

Нажмите, чтобы показать изображение

Документ Черниговского ТЦК

Россия – это страшное место, где живут очень дикие люди, даже никогда не видящие унитаза. На Западе же всё правильно, идеально и прекрасно. Несложно заметить, что это библейская схема рая и ада, формирующих, соответственно, позитивную и негативную мотивацию. Чтобы попасть в «рай» нужно как можно сильнее дистанцироваться от российского «ада» и всячески угождать «ангелам» из Брюсселя и главному Богу – президенту США.

Украинцы для себя выбрали не весь «рай», а одно конкретное место в нём. Это Европейский Союз – конфедерация государств Европы под протекторатом США.

Украинская общественно-политическая мысль деградировала до религиозного сознания и тотальной антинаучности.

Украинцы убеждены, что стоит только их стране стать членом Евросоюза, как тут же вся их жизнь изменится чудесным образом – они будут получать огромные зарплаты в евро, разбитые, построенные ещё при СССР дороги превратятся в немецкие автобаны и так далее.

Логика украинца такова: в Германии хорошие дороги, Германия – член ЕС, значит есть Украина станет членом ЕС, то и на Украине будут хорошие дороги. Кто учил в институте логику, с ума может сойти от такого умозаключения, но для украинцев звучит убедительно.

2. Наличие в прошлом Золотого века

Эта библейская схема изгнания из Рая присутствует во всех религиозных сектах, она же есть и в украинстве. Конечно же, это период «борьбы украинского народа за независимость». Не было такого? А вот в представлении украинских сектантов он есть – это период Великой отечественной войны, когда украинцы прислуживали Гитлеру в надежде, что он им за их старания отломит немножко независимости.

Надежда эта (если она на самом деле была) – очень глупая и наивная. Но параллельно украинцы получали и дополнительные бонусы в виде возможности безнаказанно убивать поляков и евреев. Эти соседние нации были более развитыми, и от этого вызывали у украинцев комплекс неполноценности и, соответственно, ненависть.

Гитлеровские нацисты дали им возможность, пусть в извращённой форме, но почувствовать своё превосходство – как это было в Бабьем Яре. И украинцы за это им благодарны до сих пор, зигуя на камеры, набивая символы нацистской Германии у себя на коже и таская с собой на фронте флаги со свастикой.

Это всё дало повод российским СМИ обвинить нынешний украинский режим в нацизме и даже начать СВО под лозунгом денацификации. Однако приверженность украинцев к внешним атрибутам гитлеровского нацизма не делает их нацистами – это всего лишь карго-культ, свойственный всем примитивным обществам, плюс отголоски того самого Золотого Века украинцев – с УПА и прочим.

3. Национализм как путь к процветанию

Как только украинцы поголовно будут ходить в вышиванках, говорить на мове и избавятся от всех инородцев (как это было в их Золотом Веке↑), в их стране сразу же наступит полное процветание. Как это работает экономически – не спрашивайте, это вопрос веры, а потому принимается украинцами априори.

Нетрудно заметить, что это всё та же концепция фантазийного рая, реализованная в народном фольклоре в фразе «садок вишневий коло хати». Как в этой хате с коммунальными удобствами, где в этой схеме система здравоохранения – не спрашивайте, ибо в раю никто не болеет, не есть и вообще все постоянно счастливы.

4. Восприятие народа, как единого субъекта

По отношению к нему нужно производить некие манипуляции, чтобы его защитить, просветить, наставить на путь истинный, подвигнуть переползти с нынешнего плохого места куда-то поближе в сторону развилки к Золотому Веку.

Народ в их представлении – это нечто, не имеющее не только внутренних различий и деления на индивидов, но и какой-либо постоянной собственной воли. Украинские политики не скупятся на лесть по отношению к украинскому народу, но в целом всегда остаются как бы вне его.

Нетрудно увидеть в «украинском народе» религиозную паству, некое обезличенное стадо, которое пасет добрый пастырь и пасет в сторону Золотого Века.

5. Наличие расстрельных списков

Любая религиозная секта имеет список грешников, существование которых не дает пастве вернуться нам в Золотой век, то есть достигнуть Рая. Избавившись от этих опутавших народную массу своими кознями и грехом еретиков, расстреляв, испарив, изгнав их, можно прийти в райские кущи. И в этом узнаём мы религиозных козлищ, портящих стадо агнцев. Всё это тоже прописано в Библии.

Во времена Золотого Века такими козлищами для украинцев были поляки и евреи, которых те зверски убивали с разрешения своих немецких хозяев.

Любой, живущий на современной Украине тоже прекрасно понимает, кто сейчас эти грешники. Украинцы их называют ватниками, сепарами, коллаборантами. В представлении украинцев это не люди, поэтому никаких прав на защиту своей жизни и достоинства они не имеют. С ними можно безнаказанно делать вообще всё что угодно.

6. Отрицание дискуссии

В секте не может быть никакой полемики – есть пастырь, которой глаголет истину в последней инстанции, и есть паства, которая должна бездумно ему внимать. Любой, усомнившийся в словах пастыря, тут же объявляется еретиком и подлежит репрессиям. Ни о каком переубеждении или равноправной дискуссии как обмене объективными фактами и рациональными аргументами вопрос не стоит в принципе.

Достаточно включить телевизор на Украине, чтобы убедиться, что всё так и есть. Одна вера, одна мова – никаких нюансов. Всё чёрно-белое: вот мы, вот враги, которых нужно уничтожить. На этом фоне довольно нелепо выглядит позиция российского руководства, навязчиво предлагающая Киеву переговоры, то заходящая с рациональных позиций.

Это все равно что ополоумевшему сектанту предлагать ипотеку под низкий процент чтобы он из однокомнатной квартиры переехал в двухкомнатную. Какая там двухкомнатная хрущёвка, в его ярком фантазийном мире он вот-вот переедет в прекрасный рай!

7. Отсутствие конкретного плана действий

В достижении европейского рая у украинцев нет какой-либо детализации, научно разработанной программы, любого представления, отягощенного конкретикой, детализацией, пошаговой инструкции, чего-то, что является однозначным и верифицируемым.

Программа может носить только общий, сакральный характер и важное место в ней занимает ожидание некоего знаменательного события, которое непременно произойдёт, снизойдёт, явит себя. Таковыми событиями было в свое время подписание Ассоциации с ЕС, поставка «Джавелинов», потом «Байрактаров», потом «Хаймарсов»…

А до того момента нужно производить некие действия по типу чтения святых источников, молитв, ритуальных действий, блюсти в себе истинную украинскость, не уклоняться от чистоты учения Бандеры, не верить в искупительную ложь о единстве славянских народов, и так далее.

И тогда состоится непременно Второе Пришествие и аз воздам.

В материале использованы идеи Дениса Селезнева и Дмитрия Ольшанского.

Что известно о реформе ТЦК

Предполагается разделение функций ТЦК по направлениям. Отдельно выделяется социальный блок, который должен заниматься консультациями и сопровождением граждан. Также планируется чёткое распределение задач внутри структуры.

Часть услуг уже переводится в онлайн. Например, оформление отсрочек постепенно уходит в цифровой формат. Это снижает административную нагрузку и ускоряет обработку данных.

Всё это говорит о том что власти Украины не рассчитывают на быстрое окончание войны и готовятся воевать на длительную перспективу. В середине марта издание «Украинская правда» процитировала представителя правящей партии «Слуга народа»:

Европейцы сказали: «Повоюйте ещё полтора-два года. Мы дадим вам деньги».

Также признаком того, что украино-европейский консенсус нацелен на войну и в следующем году говорит и тот факт, что недавно SAS продлила контракт на медэвакуацию из Украины до 2027 года.

О том что конфликт может затянуться периодически высказываются и многие украинские политики.

Таким образом, киевское руководство исходит из необходимости воевать как минимум в течение 2027 года и исходя из этого планирует свои потребности в живой силе при условии что продолжится финансирование со стороны Великобритании и ЕС.

По ай-пи вычислят

Власти акцентируют на удобстве, однако на самом деле главная цель – это повышение эффективности мобилизации как процесса. Логика реформы ТЦК состоит в том чтобы мобилизацию методом уличных похищений (викрадення – укр.) заменить более гуманными и, что более важно, эффективными методами цифрового контроля.

В какой то мере это должно снизить хаос уличных похищений, которые всё чаще перерастают в потасовки с прохожими. Если раньше случаи потасовок между людьми и сотрудниками ТЦК были единичными, то сейчас они уже входят в норму.

В настоящее время по оценочным данным в стране от мобилизации прячется порядка миллиона «ухылянтов». Это уже люди определённого психотипа: они в совершенстве освоили навыки избегания уличных патрулей и могут постоять за себя. Отловить их старыми методами уже не получается, поэтому теперь акцент решено сделать на то чтобы их «по IP вычислить», как в известном меме от Антона Геращенко.

Создание единой базы данных и автоматизация учёта должны позволить ТЦК лучше понимать местонахождение людей для их уже адресного отлова .

Стрелять будут больше

Ещё одна тенденция связана с более широким применением табельного оружия. До последнего времени мобилизационные патрули ТЦК выходили на улицы без оружия так как официально они занимаются «мероприятиями по оповещению населения». В настоящее время общего правила нет – часть сотрудников ТЦК выходят на патрулирование без оружия, другие – с пистолетами и даже с автоматами.

Связано это среди прочего и с тем, что при попытке похищения подавляющее число жертв пассивно упирается, однако всё чаще фиксируются случаи активного сопротивления, в том числе с помощью холодного оружия.

Как-то так видят власти взаимоотношения ТЦК с народом. Обратите внимание что людоловы с автоматами на изготовке.

Только в Днепропетровской области в 2025 году было 17 нападений на патрули ТЦК, 8 сотрудников получили ножевые и огнестрельные ранения. Об этом сообщил начальник областного военкомата Алексей Дубовик на заседании парламентской следственной комиссии.

Всего же по официальным данным, всего по Украине с начала СВО было 272 нападения на сотрудников ТЦК. В этом году цифры обещают быть учитывая тенденцию существенно выше.

Реагируя на это всё больше официальных спикеров призывает открыто разрешить патрулям ТЦК открывать огонь по населению в случае сопротивления.

Другие изменения в практике мобилизации

Отдельного внимания заслуживают изменения в повседневной практике мобилизации. Они не всегда закреплены формально, но постепенно формируют новый контур взаимодействия государства и граждан.

Мужчина в Запорожье вышел за кофе в женском парике, чтобы избежать ТЦК, но его задержала полиция.

В частности, появляются сообщения о случаях задержания женщин, которые якобы находятся в розыске за уклонение от мобилизации. Пока такие эпизоды объясняются сбоями в электронных системах и носят единичный характер. Однако сам факт их появления воспринимается как сигнал изменения подходов, поскольку ранее подобные ситуации практически не фиксировались.

Также всё чаще поднимается вопрос неприкосновенности жилища. По сообщениям из открытых источников, в ряде случаев силовые структуры могут действовать более жёстко при розыске конкретных лиц. Собственно, ради этого Украина официально отказалась в ООН от обязательств соблюдения последних прав и свобод человека для своих граждан.

В совокупности эти изменения укладываются в общую логику происходящего. При сценарии затяжного конфликта государство постепенно расширяет инструменты администрирования мобилизации. Это не всегда оформляется как единое решение, но проявляется через практику на местах.

Вывод

Для режима Зеленского приоритетом остаётся поддержание численности армии. Поскольку конфликт рассматривается как долгосрочный, то мобилизационная система становится одним из ключевых элементов устойчивости.

Реформа ТЦК на Украине формально направлена на цифровизацию и повышение эффективности. Однако её содержание указывает на более глубокую задачу – создание более эффективной системы принудительного пополнения ВСУ за счёт запертых в границах своей страны украинских граждан.

Такая система имеет смысл прежде всего в условиях длительного конфликта. Если исходить из сценария ещё одного–двух лет боевых действий, то текущие изменения выглядят логичными и последовательными.

Таким образом, речь идёт не просто о технической модернизации. Реформа ТЦК можно рассматривать как элемент подготовки к затяжной войне, где мобилизационный ресурс становится ключевым фактором.

Ссылки

• Светлое будущее человечества - статья о принудительной мобилизации в Средневековой Европе
• Постоянно обновляемая лента видео принудительной мобилизации на Украине

Обмен 5-6 марта стал результатом договорённости, достигнутой в ходе переговоров в Женеве в феврале. Посредническую роль в гуманитарной операции сыграли несколько международных акторов, в частности США и Объединённые Арабские Эмираты. Обмен военнопленными остаётся одной из немногих сфер, где Москва и Киев продолжают поддерживать ограниченное взаимодействие несмотря на продолжающийся вооружённый конфликт.

Это уже второй обмен пленными в этом году. Первый состоялся 5 февраля 2026 года состоялся обмен по формуле 157 на 157. С начала войны Россия и Украина провели уже несколько десятков обменов пленными, в ходе которых на родину вернулись с каждой стороны по 5-6 тысяч военнослужащих и гражданских лиц.

Матери украинских солдат просят оставаться в плену

Освобождение из плена обычно воспринимается как безусловно радостное событие. Однако в нынешних условиях ситуация выглядит сложнее, особенно для украинских военнослужащих. Дефицит личного состава приводит к тому, что освобождённые из плена бойцы могут практически сразу снова оказаться в зоне боевых действий.

В отличие от России, где служба строится на контрактной основе, на Украине действует система мобилизации. Это означает, что возвращение из плена не гарантирует демобилизацию и спокойную жизнь дома. Освобождённого военнослужащего могут вновь направить на фронт либо спустя короткое время снова мобилизовать.

На этом фоне в сети появились видеообращения матерей украинских пленных. Женщины говорят, что рады тому, что их сыновья живы, но одновременно призывают их не соглашаться на обмен. Их страх заключается в том, что после возвращения на Украину сыновья снова окажутся на фронте и их жизнь вновь станет частью военной статистики и отчётности. Таким образом, можно говорить о том что пленные украинцы очень плохо понимают куда они возвращаются.

Почему военнопленные заворачиваются в флаги

С самого начала конфликта украинских военнопленных после обмена в обязательном порядке заставляли оборачиваться в сине-жёлтые флаги. Последнее время в государственные флаги стали заворачиваться и российские военнопленные после процедуры обмена.

Подобная практика плохо сочетается с традиционным флажным этикетом, где государственный символ не предполагается использовать как одежду. Однако в современной массовой культуре государственные символы всё чаще переходят из церемониальной сферы в сферу публичной демонстрации.

Что же касается процедуры обмена украинскими и российскими военнопленными, то здесь определяющей представляется роль СМИ. Государственный флаг в этом случае превращается в инструмент визуальной идентификации и эмоциональной консолидации. Группа людей обёрнутых в государственные флаги создаёт выразительный и эмоционально понятный образ, который легко тиражируется в фотографиях и видеосюжетах.

Во время совместного брифинга с министром обороны Нидерландов Дилан Ешильгоз-Зегериус 1 марта 2026 года журналист задал вопрос:

Могут ли партнёры помочь Украине с мобилизацией, учитывая численное превосходство России?

Здесь надо понимать, что «численное превосходство России» - один из ключевых тезисов западной пропаганды, ставший уже на Западе общеизвестной истиной. Он нужен для более сложных пропагандистских нарративов, анализ которых заслуживает отдельной большой аналитической статьи. Сейчас же просто отметим, что в западной пропаганде работает простая логика «у России население больше, значит и солдат на фронте больше».

Вот ответ главы оборонного ведомства:

Наш комплексный план включает определённые решения относительно того, как сделать так, чтобы в Украине было больше иностранцев.

Очень любопытное заявление. В самом начале конфликта вокруг участия иностранцев был большой ажиотаж, затем о них забыли и вот теперь снова вспомнили. К чему бы это?

Арифметика пятого года войны

Ответ Фёдорова – его реакция на ситуацию в ВСУ, которую он должен знать лучше всех на Украине. На фронте сейчас находится от 200 до 300 тысяч солдат ВСУ. Но сами ВСУ – это не одна, а две разных армии. Назовём их малая и большая.

«Малая армия» – это различные добровольческие соединения, комплектуемые идейными националистами – добровольцами. Там достойная зарплата, отличное снабжение и нормальная дисциплина. Их берегут, они находятся во второй-третьей линии обороны, зачастую выполняют функцию заградотрядов для «большой армии» и витрины для иностранных СМИ: их командиры активно раздают интервью от имени всех украинцев.

Основная тягловая сила ВСУ – это «большая армия», комплектуемая методом принудительной мобилизации. Боевые потери ВСУ сейчас оцениваются в 2-3 тыс. убитыми и 8-12 тыс. ранеными в месяц. При этом только по данным Генпрокуратуры Украины, количество дел по фактам самовольного оставления частей и дезертирства с начала конфликта оценивается в 650 тысяч человек. По неофициальным оценкам эта цифра уже превышает миллион, причём с нарастающей динамикой.

Из-за дезертирства в настоящее время ВСУ теряют людей в несколько раз больше, чем из-за потерь.

Иначе говоря сейчас на каждого убитого приходится уже десяток дезертиров и пропорция эта всё время увеличивается. Как с этим бороться у Зеленского не знают и теперь пытаются снова ухватиться за соломинку иностранных наёмников. При этом забыв, что уже это делали.

Три волны иностранного участия: от «добровольцев» к контрактному рынку войны

Привлечение иностранцев к участию в конфликте не является для Киева новой практикой. Ещё после событий 2014 года в составе украинских формирований начали появляться отдельные иностранные граждане, прежде всего из стран Восточной и Западной Европы, а также Северной Америки.

На этом этапе речь шла преимущественно о разрозненных фигурах, воспринимавших конфликт как возможность реализовать свои личные идеологические, авантюрные или психопатические установки. Об одном из таких – Крейге Лэнге из США – мы рассказывали в статье «Иностранцы в Донбассе – за Украину воюют психопаты-садисты».

Вторая волна иностранных наёмников сформировалась после начала СВО в 2022 году. Тогда на фоне мощной международной информационной кампании был создан формат «Интернационального легиона» в структуре Вооружённые сил Украины. Поток иностранцев приобрёл более организованный характер – рекрутинг координировался через официальные каналы, дипломатические представительства и публичные платформы.

Эта категория участников отличалась выраженной идеологической мотивацией. Значительную часть составляли лица с антироссийскими убеждениями, для которых участие в конфликте воспринималось как форма политической солидарности. Однако по мере затягивания боевых действий и роста потерь первоначальный энтузиазм начал снижаться, а поток желающих – сокращаться.

Сегодня можно говорить уже о третьем этапе участия иностранных наёмников, который качественно отличался от двух первых.

Латиноамериканский этап украинского наёмничества

На сегодня географическая палитра иностранных наёмников в ВСУ кардинально поменялась. На место искателей приключений и садистов из стран Запада пришли смуглые ребята из Латинской Америки. Для них служба в ВСУ – это просто работа. По контракту с ВСУ они получают около 3 тыс. долларов США в месяц – это сопоставимо с их годовой зарплатой у себя дома.

Наиболее многочисленная группа – из Колумбии, по некоторым данным в отдельных подразделениях вроде т.н. Второго интернационального легиона ВСУ численность колумбийцев достигает 70%. Всего же, по утверждения ряда СМИ, в рядах ВСУ сейчас служит около 7 тысяч колумбийских наемников.

По мнению ряда экспертов, помимо денег существует и другая причина участия колумбийцев в украинском конфликте. Здесь они получают уникальный боевой опыт, который затем могут реализовать в войне наркокартелей против правительственных войск. Получивших боевой опыт на Украине мексиканских бойцов охотно берут в вооружённые структуры наркокартелей, зарплата в которых стартует от 15 тыс. долл. в месяц.

ТЦК нацелено на… иностранцев

Судя по последним движениям, Киев серьёзно намерен оседлать латиноамериканскую тему в целях комплектования своих вооружённых сил. Причём, делать это он планирует через те же ТЦК.

В сети Prozorro появился контракт на 333 млн. гривен, заключенный Запорожским областным ТЦК на услуги по перевозке кандидатов на военную службу из числа иностранцев и лиц без гражданства, включая оформление документов, питание и проживание. Тендер проведён через Prozorro, контракт подписан. Подрядчиком выступает киевская фирма НТН, которая занимается рекрутингом колумбийцев, которым оформляют все документы и покупают билеты в оба конца – на Украину и обратно в Колумбию по истечении срока их контракта).

Напомним, что ТЦК – Запорожский. Это родина и Зеленского и Фёдорова. Контракт скорее всего был экспериментом. И этот эксперимент, судя по заявлению Фёдорова, будут масштабировать.

За соломинку

Может ли иностранный контингент из вспомогательного элемента превратиться в основной для Вооружённых сил Украины? Ответ представляется очевидным.

Украинский волонтёр Роман Доник, хорошо знакомый с этой темой, рассказывает, что колумбийцы были готовы служить, но старались избегать участия в боевых действиях, отказывались выходить на позиции при повышенной опасности, настаивали на продолжении тренировок вместо выполнения задач и в ряде случаев разрывали контракты или покидали подразделения. Для людей, приехавших подзаработать, а заодно и бесплатно выучиться на дроновода – абсолютно естественное поведение.

По мнению Доника, рассчитывать на «военных романтиков» уже не приходится, а рассматривать платных иностранных бойцов как универсальное решение – иллюзия.

Есть и другой немаловажный вопрос – финансовый. На сегодня выделение Украине кредита ЕС на 90 млрд евро заблокировано Венгрией. Это угрожает тем что в апреле могут начаться задержки даже с обычной зарплатой украинским военным.

И, главное, возникает феерическая ситуация:

• миллион украинских мужчин скрывается от мобилизации в Европе;
• ещё миллион прячется по своим домам прокачивая свои навыки уклониста;
• частные фирмы за бюджетные деньги рыщут по беднейшим странам мира в поисках хоть каких-нибудь наёмников подешевле…

… И при этом западная пропаганда рассказывает как украинцы героически защищают свою землю от агрессора.

Ссылки

• Die Ukraine rekrutiert Tausende Kolumbianer für die Front – aus Personalnot
• Постоянно обновляемая лента со сценами принудительной мобилизации на Украине

Граждане призывного возраста 25–60 лет, ранее имевшие статус «ограниченно годен к военной службе», обязаны пройти повторную военно-врачебную комиссию до 5 июня 2026 года. Об этом напоминают территориальные центры комплектования и социальной поддержки – ТЦК.

Требование касается тех, кому соответствующая отметка была присвоена до 4 мая 2024 года. Повторное медицинское освидетельствование проводится в связи с ростом потерь и сложившимся крайним дефицитом живой силы на фронте, особенно в штурмовых подразделениях, комплектующихся преимущественно свежемобилизованными.

Что изменилось в статусе «ограниченно годен»

Ранее формулировка «ограниченно годен» предполагала возможность призыва только в военный период. Однако на Украине до сих пор действует режим не войны, а военного положения (с февраля 2022 года продлевается каждые три месяца) – иными словами, угрозы войны. Поэтому до определённого момента «ограниченно годных» не трогали.

ТЦК разъясняет в своём Telegram-канале

Однако на февраль 2026 года эта категория юридически упразднена – военнообязанные либо признаются годными к службе (в том числе с распределением по видам и условиям), либо непригодными с исключением из воинского учёта.

Нажмите, чтобы показать изображение

Печальный, но закономерный итог мобилизации

Изначально срок прохождения повторной ВВК составлял девять месяцев – до февраля 2025 года. В дальнейшем её крайние сроки продлевались – сначала до мая 2025 года, и вот теперь до 5 июня 2026 года.

Продления связаны с тем, что граждане, имеющие статус «ограниченно годных» в основной своей массе отказываются проходить повторное медицинское освидетельствование так как его результат очевиден.

Статистика показывает, что практически все законопослушные граждане, добровольно пришедшие в ТЦК на повторную медкомиссию признаются годными и моментально оправляются на фронт. В частности, по данным журнала «Фокус» (май 2025), после повторной ВВК были признаны годными 99% ранее «ограниченно годных».

Контекст мобилизационной политики

В экспертной среде требование повторной комиссии оценивается как логичный шаг в условиях пересмотра подходов к мобилизационной политике. Упразднение промежуточных категорий упрощает юридическую конструкцию – остаются только два статуса: годен или непригоден.

• Постоянно обновляемая лента со сценами принудительной мобилизации на Украине

Нажмите, чтобы показать изображение

Чьи-то отцы, братья, мужья...

Bayraktar в переводе с турецкого языка означает «знаменосец» - тот, кто несёт боевое знамя. Название подчёркивает символическую роль беспилотника как средства демонстрации силы и технологических возможностей.

Линейка беспилотников Bayraktar включает пять моделей. Первый аппарат – Bayraktar TB1 – в серийное производство не пошёл, но стал технологической базой для своего более удачного собрата Bayraktar TB2.

В дальнейшем был разработан палубный вариант Bayraktar TB3, ориентированный на применение с универсальных десантных кораблей. Также в настоящее время серийно производится тяжёлый ударный БПЛА Bayraktar Akıncı с полезной нагрузкой в 10 раз большей, чем у Bayraktar TB2 – до полутора тонн.

Отдельным и на данный момент наиболее перспективным направлением считается проект Bayraktar Kızılelma, позиционируемый как реактивный беспилотный истребитель. В какой-то мере его можно сравнить с российским тяжёлым стелс-БПЛА С-70 «Охотник», но куда скромнее по характеристикам.

Bayraktar Kızılelma – пока только лётный прототип. Это уже очень серьёзная машина, но найдётся ли ей ниша в современной войне – вопрос открытый.

Самый известный из «знаменосцев»

Наиболее известной и массовой моделью стал Bayraktar TB2. Он принёс компании Baykar международную известность и фактически вывел Турцию в число заметных игроков на рынке ударных беспилотников.

Турецкая карта сделок по «Байрактарам»: красным выделены страны, закупившие беспилотники.

Его популярность объясняется сочетанием двух факторов. Первый – сравнительно низкая стоимость. Цена одного комплекса из шести БПЛА и наземного пункта управления составляет 20-30 млн долларов в зависимости от комплектации. Это в несколько раз дешевле американских MQ-9 Reaper или израильских Heron TP и Hermes 900. Фактически для таких стран как Украина до СВО, Bayraktar TB2 стал первым доступным БПЛА такого класса.

Турецкие беспилотники на военном параде в Ашхабаде в честь Дня независимости 27 сентября 2021 года.

Второй фактор – везение и отличная работа пиарщиков. Широкую известность Bayraktar TB2 получил после боевых действий в Нагорном Карабахе в 2020 году, где его применение сопровождалось масштабной медийной кампанией. В общественном восприятии именно эти беспилотники стали одним из символов победы Азербайджана, что существенно повысило его экспортную привлекательность.

На этом фоне Bayraktar TB2 стал активно закупаться рядом стран, в том числе и Украиной, которая на тот момент находилась в состоянии затяжного вооружённого противостояния в Донбассе и искала сравнительно недорогие средства усиления своих возможностей в сфере разведки и высокоточного поражения.

Bayraktar TB2: характеристики и возможности

Bayraktar TB2 относится к классу средневысотных ударных оперативно-тактических беспилотных летательных аппаратов. Сказать по правде, турецким его можно назвать довольно условно, поскольку его ключевые компоненты – канадского производства. Это, в первую очередь, поршневой двигатель Rotax 912 производства BRP-Rotax (австрийская компания, принадлежащая канадской Bombardier Recreational Products) с толкающим винтом мощностью около 100 л. с.

Бортовая электроника и программное обеспечение разработаны в Турции. Корпус аппарата выполнен из композитных материалов, реализованы системы автоматического взлёта и посадки. Управление осуществляется дистанционно, с высокой степенью автоматизации полёта.

БПЛА Bayraktar TB2 на лётном поле. С его грузоподъёмностью менее 100 кг говорить о каком-то военном превосходстве с его помощью несерьёзно. Но для разведки и контртеррористических операций он вполне пригоден.

Одним из ключевых элементов Bayraktar TB2 является оптико-электронная станция с тепловизором Wescam CMX-15D также канадского производства. Она обеспечивает круглосуточное наблюдение, сопровождение целей и выдачу точных координат в режиме реального времени, что позволяет использовать БПЛА как для разведки, так и для высокоточного поражения.

Самой сильной стороной «Знаменосца» может считаться очень большая продолжительность полёта – Bayraktar TB2 может находиться в воздухе целые сутки. Это достигается за счёт экономичного бензинового двигателя и относительно простой аэродинамической схемы. Вместе с тем такая компоновка обуславливает и ограничения: сравнительно низкую скорость полёта и небольшую полезную нагрузку.

Защищённость от средств противовоздушной обороны и радиоэлектронной борьбы присутствует, но носит базовый характер и не рассчитана на противодействие современным эшелонированным системам ПВО.

Технические характеристики Bayraktar TB2

Вооружение

Тактика применения

Изначально Bayraktar TB2 разрабатывался для борьбы с иррегулярными формированиями и применялся против курдских вооружённых группировок в приграничных районах Турции и Ирака. Первый подтверждённый боевой опыт пришёлся на 2016 год. В дальнейшем беспилотник продемонстрировал эффективность против противников с ограниченными возможностями ПВО, в том числе в ходе конфликта в Нагорном Карабахе.

Bayraktar TB2 оптимально подходит для ведения разведки, длительного дежурства в воздухе и поражения точечных целей в условиях отсутствия у противника развитых средств ПВО и РЭБ.

Типовая тактика применения строится на продолжительном патрулировании, выявлении целей и нанесении ударов управляемыми боеприпасами с дистанции до 8 км, что позволяет оставаться вне зоны поражения ПЗРК.

Можно сказать, что украинцы с использованием «Байрактара» опоздали. Он мог бы прекрасно применяться против народной милиции ДНР и ЛНР в период «безальтернативных» Минских соглашений. А уж против первого отряда смельчаков под предводительством Игоря Стрелкова он и вовсе мог бы стать ультимативным оружием. Но тогда у Киева турецких беспилотников не было. А когда они, наконец, появились, то было уже поздно.

Сколько «Байрактаров» было у Украины и где они базировались

Первый контракт на покупку Bayraktar TB2 был заключён в 2018 году Петром Порошенко на сумму 69 миллионов долларов. В эту сумму входили две передвижные станции управления, 12 самих беспилотников и 200 бомб MAM-L. Поставки были завершены в 2019 году, после чего беспилотники поступили на вооружение. Основным местом их базирования стал аэродром Кульбакино под Николаевом, что как бы намекало на планы их использования в Донбассе.

В 2021 году уже Зеленским был подписан ещё один контракт, предусматривающий закупку дополнительных комплексов Bayraktar TB2, а также строительство учебно-испытательного центра на базе Учебного авиационного центра Военно-Воздушных Сил Украины в Василькове (бывшее Васильковское военное авиационно-техническое училище имени 50-летия Ленинского комсомола).

Подписание меморандума между ВСУ и компанией Bayraktar Savunma 29 сентября 2021 года.

Также в то время велись активные переговоры о создании в Запорожье на базе госпредприятия Ивченко-Прогресс совместного украино-турецкого предприятия по производству двигателей. Однако потом началось СВО и эта тема сошла на нет.

Тактика применения Bayraktar TB2 в начале СВО

В первые месяцы СВО Bayraktar TB2 применялся Украиной довольно активно, но в основном для разведки и целеуказания. Основным режимом работы оставалось длительное дежурство в воздухе для поиска и сопровождения целей. После их обнаружения по выявленным координатам наносилось огневое поражение другими средствами.

Турецкие специалисты учат украинцев управлению Bayraktar TB2

Наиболее заметным элементом тактики стали удары по автомобильным и бронетанковым колоннам, находившимся на марше или в районах сосредоточения, а также по стационарным объектам – складам, пунктам управления, радиолокационным станциям и средствам противовоздушной обороны.

В условиях высокой подвижности войск и разреженной системы прикрытия на начальном этапе конфликта такие действия позволяли наносить чувствительные, пусть и ограниченные по масштабу, потери. Но было это недолго.

Сколько «Байрактаров» было сбито

Перво-наперво, оказалось, что Bayraktar TB2 для современной армии – очень лёгкая мишень. Уже в первые месяцы широкомасштабного конфликта их стали массово сбивать – Интернет заполонили фото обломков турецких беспилотников, некогда считавшихся «чудо-оружием».

Украинские операторы БПЛА. Концепция противодействия беспилотникам предполагает в первую очередь удары по пунктам их управления.

На сегодня украинская группировка Bayraktar TB2 можно сказать что почти полностью уничтожена. На вопрос о том сколько «Байрактаров» было сбито можно уверенно ответить, что более десятка. Какие-то экземпляры, возможно и сохранились, но никакой роли на поле боя они уже не играют. Почему так произошло – в следующем разделе.

Почему Bayraktar TB2 перестал быть эффективным оружием

ПВО и РЭБ

Ключевую роль в вытеснении Bayraktar TB2 с линии фронта сыграли средства противовоздушной обороны и радиоэлектронной борьбы. Средневысотный профиль полёта, сравнительно невысокая скорость и ограниченные возможности снижения радиолокационной заметности делали беспилотник удобной целью для находящихся на вооружении ВС РФ зенитных ракетных комплексов.

Дополнительно на эффективность применения TB2 повлияли средства РЭБ, способные подавлять каналы связи и навигации, что приводило к потере управления и вынужденному прекращению миссий.

Пилотируемая авиация

Свою роль в вытеснении Bayraktar TB2 с фронта сыграла и пилотируемая авиация. В условиях господства в воздухе медленный и слабоманевренный беспилотник становился удобной целью прежде всего для истребителей, оснащённых бортовыми РЛС и ракетами «воздух–воздух». В отдельных случаях угрозу представляли и ударные вертолёты, действовавшие из засад и использовавшие данные от наземных средств обнаружения.

При этом речь шла не о массовой «охоте», а о системном росте рисков для TB2: появление в воздухе пилотируемой авиации резко сокращало зоны его безопасного применения и делало дальнейшие полёты экономически и тактически неоправданными.

Уязвимость пунктов управления

Лёгкой целью стали не только сами беспилотники, но и передвижные пункты управления, оборудованные в крупных и хорошо заметных фургонах с высокими и довольно заметными антеннами. При этом радиус уверенного управления ограничен примерно 150 километрами, что делает критически важным выбор места базирования и вынуждает располагать комплексы сравнительно близко к зоне боевых действий.

Экономика

Экономический аспект также сыграл заметную роль. Несмотря на относительную дешевизну по сравнению с тяжёлыми ударными беспилотниками, Bayraktar TB2 остаётся сложной и дорогой системой. Стоимость самого аппарата, боеприпасов, наземной инфраструктуры и подготовки операторов делает каждую потерю чувствительной.

В условиях, когда вероятность поражения существенно возросла, использование TB2 стало экономически менее оправданным по сравнению с массовыми и значительно более дешёвыми беспилотными решениями, такими как одноразовые ударные дроны и FPV-платформы.

В совокупности эти факторы привели к тому, что Bayraktar TB2 постепенно исчез из зоны активных боевых действий. Имеющиеся экземпляры быстро выбили, новые закупать уже не стали.

Чем «Байрактары» заменили на поле боя

Уход Bayraktar TB2 не означал отказ от беспилотной компоненты как таковой. Напротив, его место заняли решения, лучше соответствующие текущей реальности конфликта. Основной акцент сместился в сторону FPV-дронов и барражирующих боеприпасов, которые из вспомогательного средства за короткое время превратились в один из центральных элементов тактики.

FPV-дроны и различные типы барражирующих боеприпасов оказались значительно более адаптивными к условиям насыщенного средствами ПВО и РЭБ пространства. Их малые размеры, низкая стоимость и возможность применения с минимально подготовленных позиций позволяют компенсировать высокие потери за счёт массовости. В отличие от Bayraktar TB2, каждая потеря которого была заметным событием, уничтожение отдельных FPV-дронов не оказывает критического влияния на боеспособность подразделений.

Ключевым фактором стала именно массовость как системное преимущество над дороговизной. Вместо единичных сложных платформ, выполняющих широкий спектр задач, стороны конфликта перешли к использованию тысяч относительно простых аппаратов, заточенных под конкретную функцию.

Экономическая модель применения БПЛА в украинском конфликте принципиально изменилась: теперь важна не выживаемость отдельного аппарата, а устойчивость всей системы.

Изменилась и сама логика применения беспилотников. Если Bayraktar TB2 был элементом централизованной, почти авиационной системы управления, то современные дроны всё чаще интегрированы на уровне тактических подразделений.

Операторы работают ближе к линии боевого соприкосновения и могут прятаться в любой щели, цикл «обнаружение – поражение» сокращается до минут, а иногда и секунд. БПЛА перестают быть редким высокотехнологичным активом и превращаются в расходный инструмент, напрямую встроенный в повседневную боевую работу.

Итоги: место Bayraktar TB2 в истории современной войны

Если Bayraktar TB2 был плодом эволюции авиации, то FPV-дроны и барражирующие боеприпасы совершили настоящую революцию на поле боя. И мы на самом деле не знаем куда эта революция приведёт.

Bayraktar TB2 не стал ни «чудо-оружием», ни технологическим провалом, как это иногда пытаются представить в постфактум-оценках. Его эффективность была реальной, но в узких рамках определённого вида конфликтов. С определённой долей допущения можно сказать, что это оружие скорее полицейское, чем армейское. Точно также как основная защита американских MQ-9 Reaper – это страх политиков перед США как государством, основная защита Bayraktar TB2 – это технологическая отсталость тех против кого он применялся.

В начале СВО, когда российские войска шли по территории Украины зачастую открытыми колоннами без прикрытия, ниша использования Bayraktar TB2 сохранялась. Однако по мере эскалации, роста плотности ПВО, РЭБ и истребительной авиации эта ниша быстро сузилась, сделав дальнейшее применение TB2 нерациональным.

Главный урок, который оставляет Bayraktar TB2 для будущих конфликтов, заключается в том, что даже успешные и хорошо зарекомендовавшие себя системы имеют ограниченный срок актуальности, если они не вписываются в меняющуюся экосистему поля боя. В этом смысле Bayraktar TB2 уже занял своё место в истории – как показатель того, как быстро современная война способна «съесть» вчерашние технологические преимущества и переписать правила применения даже самых известных образцов вооружений.

Сегодня на повестке дня стоит создания массового, дешёвого и эшелонированного ПВО ближнего радиуса, способного противостоять тысячам FPV-дронов, а также о разработке специализированных дронов-перехватчиков, предназначенных для охоты именно на беспилотники. В этом направлении уже ведутся активные эксперименты – от сеточных перехватчиков и ударных FPV до автономных систем обнаружения с элементами машинного зрения и РЭБ-модулей. Однако единой, устоявшейся концепции пока не существует: война идёт быстрее теории, а оптимальная архитектура противодействия дронам всё ещё формируется непосредственно на поле боя.

В следующем месяце будет четыре года с начала широкомасштабного военного конфликта между Российской Федерацией и Украиной. За это время война окончательно приобрела затяжной характер. На сегодняшний день ни одна из сторон не располагает подавляющим преимуществом, способным радикально изменить ход боевых действий.

Если говорить о причинах, то они носят комплексный характер. Конечно, это целый ряд объективных военно-технологических факторов, которые мы подробно разбирали в прошлых материалах. Но не только.

Для российской стороны ключевым фактором остаётся политическое сдерживание – в вопросах мобилизации, глубины вовлечения экономики и общества, а также в вопросах выбора целей и методов ведения боевых действий и номенклатуры разрешённого к использованию в украинском конфликте оружия.

Украинская сторона таких ограничений не имеет, однако сталкивается с иным пределом – острой нехваткой живой силы, необходимой для удержания протяжённой, фактически тысячекилометровой линии боевого соприкосновения. Поэтому тема мобилизации была и остаётся для Киева одной из главных проблем. И в 2026 году её значимость, по всей видимости, будет только возрастать.

Перспективы мирного урегулирования

Многие люди на Украине возлагают надежды на мирные переговоры под эгидой президента США Дональда Трампа. Однако на наш взгляд эти надежды тщетны. Совсем недавно украинский парламент продлил ещё на 3 месяца (предельный срок по Конституции) режим военного положения в стране, что говорит о том что никто в Киеве прекращать войну не собирается.

Причём, даже в случае заключения мирного соглашения, как неоднократно заявляли представители украинской властной элиты, курс на милитаризацию страны сохранится, а мобилизационные механизмы – в той или иной форме – продолжат действовать.

Вопрос мобилизации затрагивает судьбы миллионов людей. Именно поэтому цель данной статьи – не прогноз «побед» или «поражений», а попытка очертить основные тенденции, связанные с мобилизацией в 2026 году, чтобы помочь читателю лучше ориентироваться в происходящем и, по возможности, принимать решения, направленные на сохранение своей жизни и здоровья.

Расширение мобилизационной базы

В 2026 году ключевой тенденцией становится последовательное расширение круга лиц, подпадающих под мобилизационные мероприятия. Речь идёт не об одном конкретном решении, а о серии постепенных шагов, каждый из которых в совокупности ведёт к сужению пространства манёвра для людей, не желающих воевать, но лишённых такого выбора.

С 1 января 2026 года на воинский учет должны встать все, кому исполняется 17 лет. Речь идет о юношах 2009 года рождения, у них есть время до 31 июля. Одновременно в Верховной Раде рассматривают отмену отсрочки для студентов старше 25 лет. Ужесточены и правила бронирования: отсрочку по месту работы могут аннулировать мгновенно, если предприятие потеряет статус критически важного.

Также ожидается дальнейшее расширение категорий женщин, подлежащих мобилизации. Этот процесс уже запущен и, по всей видимости, будет продолжен за счёт включения новых специальностей и пересмотра ранее действовавших ограничений. «Говорящие головы» Банковой в конце прошлого года периодически муссировали этот вопрос превращая всеобщую женскую мобилизацию из абсолютно неприемлемой в тему для обсуждений. В самой уязвимой ситуации здесь находятся женщины медики и фармацевты.

Во-вторых, вероятно также широкого обсуждаемое в конце 2026 года закрытие границы для мужчин в возрасте 18–22 лет, а также снижение нижнего порога мобилизационного возраста. Подобные меры необходимы чтобы компенсировать демографический и кадровый дефицит за счёт более молодых возрастных групп. Разумеется, эти шаги будут крайне непопулярными, однако в условиях отмены всех демократических процедур это не скажется на устойчивости власти в стране.

Наконец, отдельным трендом становится размывание института отсрочек. Даже при наличии формальных оснований освобождение от мобилизации всё чаще будет носить условный характер. Возрастет практика принудительной мобилизации людей с отсрочками под видом «добровольцев».

Ужесточение контроля и силовых методов мобилизации

Параллельно с расширением мобилизационной базы усиливаются механизмы контроля и принуждения.

Тотальный цифровой контроль

Одним из ключевых направлений становится тотальная цифровизация учёта. Электронные реестры различных ведомств постепенно интегрируются и передают данные в ТЦК, что резко снижает возможности «выпадать из поля зрения» государства. Фактически формируется единый контур контроля за перемещениями, статусом и личными данными граждан. Именно для этого в конце года на должность министра обороны был назначен бывший криворожский аферист Михаил Фёдоров, считающийся главным цифровизатором страны.

Ужесточение действий патрулей ТЦК

Патрули ТЦК всё шире применяют силу – речь идёт о жёстких действиях без предупреждения. Они пользуясь универсальным оправданием «мы просто хотели проверить документы, а он не подчинился и пытался скрыться». Кстати говоря и документы патрули ТЦК проверять не имеют права. Систематичность такого поведения сотрудников ТЦК говорит о негласной норме. Молчание Минобороны и отсутствие расследований только подтверждают, что речь не о сбоях, а о сознательной практике.

Порядок действий патрулей ТЦК на улицах уже отточен: максимально быстрое задержание, затем избиение для морального подавления и транспортировка в тюрьму ТЦК, где, уже в условиях лишения свободы производится проверка документов и прочие разбирательства.

Твой дом больше не твоя крепость

Одновременно наблюдается эрозия принципа неприкосновенности жилья. Патрули ТЦК в 2026 году получат полноценную возможность проникать в жилые помещения для розыска людей, годами избегающих выхода на улицу из-за риска принудительной мобилизации. Это будет происходить совместно с полицией которая в качестве повода будет использовать право проводить обыски в жилых помещениях.

Из последних новшеств: применения для задержания прохожих служебных собак. Возможно, в 2026 году военнослужащие ТЦК, наконец, получат возможность постоянного ношения табельного оружия, этот вопрос регулярно поднимается в украинских СМИ.

Народное сопротивление: от спонтанной реакции к системному противостоянию

Расширение мобилизационных практик и ужесточение методов их реализации закономерно вызывают ответную реакцию со стороны населения. Чем выше уровень давления, тем менее пассивной становится социальная среда.

На этом фоне усиливается горизонтальная взаимопомощь – предупреждение о патрулях, попытки отбивать задержанных, укрытие людей, находящихся в зоне риска. Такие действия носят преимущественно спонтанный характер, однако постепенно приобретают элементы устойчивой и социально одобряемой практики.

Уже сегодня можно наблюдать, что физические столкновения между представителями ТЦК и случайными прохожими перестают быть исключением и всё чаще воспринимаются как новая социальная норма. Исход подобных конфликтов заранее не предопределён: иногда задержанного удаётся освободить, иногда – нет. Однако сам факт таких инцидентов отражает рост напряжения в обществе и снижение страха перед прямым сопротивлением.

Отдельно стоит отметить роль женщин, которые нередко оказываются наиболее активными участниками подобных столкновений, пытаясь защитить мужчин от принудительного задержания. Это подчёркивает, что мобилизационное давление затрагивает не только индивидуумов, но и семейные, социальные и эмоциональные связи, вовлекая в конфликт всё более широкие слои общества.

В целом можно говорить о том, что в 2026 году противостояние между ТЦК и населением выходит за рамки эпизодических инцидентов и переходит в фазу устойчивого, открытого конфликта.

Обе стороны будут адаптироваться к новой реальности, совершенствуя свои методы. При этом основным риском остаётся дальнейшая эскалация насилия, в которой наибольшие потери неизбежно несёт гражданское население – именно тот фактор, который и делает гуманистическое осмысление происходящего принципиально важным.

Те, кому повезло

Кто вовремя сориентировался, тот сейчас «в дамках». За время полномасштабной войны Украину покинули около 7,5 млн человек. Если исключить женщин, детей и пожилых, речь может идти более чем о 1,5 млн мужчинах призывного возраста. Большинство из них выбрали нелегальные пути: переход границы пешком, переправы через реки. Их задерживали, ловили, но поток не прекращался. Осенью прошлого года, после временного разрешения на выезд для молодежи, всего за три месяца: сентябрь, октябрь и ноябрь 2025 года, около 78 тысяч мужчин в возрасте от 18 до 22 лет выехали в Польшу, Румынию и Словакию.

И когда война закончится, именно они с накопленными за годы средствами и опытом жизни в другой реальности вернутся. Они будут покупать недвижимость, открывать бизнес, инвестировать деньги. Нанимать на работу тех, кто вернулся с фронта.

Более 1,5 млн человек не просто уехали, а выбрали жизнь. Это сложно назвать трусостью. Скорее, это трезвый расчет. И, возможно, именно те, кто сумел сохранить себя, смогут потом помочь всей стране восстановиться после войны.

• Постоянно обновляемая лента со сценами принудительной мобилизации на Украине

Однако совпадение или близость календарных показателей само по себе не означает сопоставимости этих конфликтов по характеру, масштабу и историческому контексту.

СВО и Великая Отечественная война: различие масштаба и вовлечённости

Попытки проводить прямые параллели между СВО и Великой Отечественной войной опираются скорее на эмоциональные аналогии, чем на фактическое сходство. Для российского государства текущий конфликт не носит характера тотальной войны за выживание, что принципиально отличает его от событий 1941–1945 годов. Это проявляется как в формате военных действий, так и в уровне вовлечённости общества.

СВО в её нынешнем виде вызывает ассоциации скорее с украинским майданом, нежели с мировой войной.

Спустя несколько лет после начала СВО в России отсутствует всеобщая мобилизация, а боевые действия ведутся в условиях значительных политических и военно-технических ограничений. Ограничения касаются как перечня целей, так и номенклатуры применяемых средств поражения. Подобная модель ведения войны несовместима с понятием «отечественной» в его классическом историческом смысле.

Тыловая жизнь в России также радикально отличается от военного времени середины ХХ века. Экономика, социальная сфера и повседневный уклад большинства граждан почти не изменились. В этом смысле государственная политика сознательно дистанцирует общество от ощущения полномасштабной войны.

Сравнение СВО и Великой Отечественной войны по длительности и целям

Для Украины конфликт изначально декларировался как отечественный, что отражалось в риторике власти и практике практически непрерывной мобилизации. Государство последовательно пыталось задействовать максимальный человеческий и экономический ресурс. Такая стратегия соответствовала логике войны всего общества.

Однако по прошествии сопоставимого с Великой Отечественной временного отрезка заявленные цели выхода к границам 1991 года достигнуты в обратном направлении. Если в 1991 году территория России была больше территории Украины в 28 раз, то сейчас - в 35 раз и этот разрыв продолжает расти.

Ключевой проблемой остаётся невозможность восполнения потерь. Даже наиболее жёстко настроенные сторонники продолжения войны всё реже говорят о победе в классическом понимании. Всё чаще под «победой» подразумевается фиксация конфликта по текущей линии боевого соприкосновения.

СВО и ВОВ: почему сравнение по числу дней вводит в заблуждение

Социально-экономическая ситуация на Украине дополнительно подрывает образ войны как общенационального подвига. Удары по энергетической инфраструктуре приводят к системным перебоям с теплом, электричеством и водоснабжением. Государственный бюджет в значительной степени зависит от внешней финансовой поддержки.

На этом фоне внутриукраинская риторика заметно меняется. Всё реже используется терминология «отечественной войны», поскольку всё сложнее поддерживать образ национального единства. Коррупционные скандалы, жёсткие методы работы ТЦК и фактическая зависимость от внешних центров принятия решений размывают мобилизационный нарратив.

Исторические параллели имеют ограниченную применимость и требуют аккуратного использования. Механическое сравнение текущего конфликта с Великой Отечественной войной искажает анализ и подменяет факты символами. В результате такие аналогии больше служат пропаганде, чем пониманию реального положения дел.

Хронология

Об атаке беспилотников на государственную резиденцию президента России на Валдае стало известно вечером 29 декабря 2025 года со слов министра иностранных дел РФ Сергея Лаврова. Согласно его официального заявления в ночь на 29 декабря украинская сторона осуществила атаку беспилотными летательными аппаратами на государственную резиденцию президента России в Новгородской области. Всего, как утверждалось, в атаке было задействовано 91 БПЛА, все они были уничтожены средствами противовоздушной обороны. Министр также заявил, что «подобные безрассудные действия не останутся без ответа», добавив, что объекты и сроки ответных ударов Вооружёнными силами России определены.

Чуть позже информацию об атаке официально подтвердило Министерство обороны РФ. В сообщении, опубликованном в официальном Telegram-канале ведомства, говорилось, что в период с 28 по 29 декабря средствами ПВО была отражена «террористическая атака киевской власти» с использованием 91 ударного беспилотника, направленного на резиденцию президента Российской Федерации в Новгородской области.

Позднее российская сторона заявила, что в обломках одного или нескольких сбитых БПЛА специалисты обнаружили навигационный контроллер и файл с полётным заданием, содержащий данные о маршрутизации и конечной точке. По результатам расшифровки утверждалось, что целью атаки являлся один из объектов комплекса президентской резиденции на Валдае¹.

31 декабря состоялся брифинг начальника зенитных ракетных войск ВКС России генерал-майора Александра Романенкова. В ходе мероприятия была представлена карта предполагаемых маршрутов полёта беспилотников, видеозапись сбитого БПЛА «Чаклун-В», а также технические характеристики применявшихся боевых частей – фугасные заряды массой до 6 кг с поражающими элементами.

1 января 2026 года начальник Главного управления Генерального штаба ВС РФ Игорь Костюков провёл встречу с представителем военного атташе США. В ходе встречи американской стороне был передан навигационный контроллер сбитого беспилотника и материалы с расшифровкой данных маршрутизации.

В Кремле атаку также квалифицировали как террористический акт. При этом, как заявил пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков,

Москва не выходит из переговорного процесса и намерена продолжать диалог, прежде всего с Соединёнными Штатами.

По его словам,

Российские военные знают, как, чем и когда отвечать.

Реакция Киева

Президент Украины Владимир Зеленский, а также Министерство иностранных дел Украины категорически отвергли обвинения в причастности к атаке на резиденцию президента России на Валдае. Официальный Киев охарактеризовал появившиеся сообщения как элемент российской дезинформационной кампании.

В заявлениях украинской стороны подчёркивалось, что речь идёт о провокации, целью которой якобы является создание информационного повода для эскалации и возможный срыв мирных переговоров. В качестве основного аргумента в подтверждение своей версии представители Киева указывали на отсутствии у Украины мотива для проведения подобных действий.

Украинские официальные лица также заявили, что обвинения в адрес Киева используются российской стороной для внутреннего и внешнеполитического давления, а также для формирования оправдательной базы под потенциальные ответные военные шаги.

Реакция США

29 декабря 2025 года, в ходе телефонного разговора с Владимиром Путиным, президент США Дональд Трамп был проинформирован российской стороной об атаке беспилотников на резиденцию президента России на Валдае.

Как утверждали в Кремле, в частности пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков и помощник президента Юрий Ушаков, Трамп выразил «глубокую обеспокоенность и возмущение» в связи с ударом по объекту, имеющему статус государственной резиденции.

Трамп колебался, но в итоге решил стать на сторону Киева.

В тот же день Трамп публично прокомментировал инцидент в социальных сетях, заявив о «ярости» в связи с произошедшим и призвал к немедленному расследованию. Однако уже 31 декабря Трамп изменил свою позицию, заявив, что «это выглядит как российская провокация – мы не дадим себя обмануть».

Спустя 3 дня США нападут на независимое государство Венесуэла, выкрадут президента этой страны и будут его напоказ возить по Нью-Йорку в лучших традициях Средневековья.

Реакция других стран

Международная реакция на сообщения об атаке на резиденцию президента России продемонстрировала уже сложившееся геополитическое разделение между странами Запада и государствами так называемого «Глобального юга».

Настроенные враждебно к России представители стран ЕС либо воздержались от публичных комментариев, либо выразили скепсис в отношении российской версии событий.

В то же время ряд государств за пределами западного блока выступили с осуждением атаки. Среди них – Объединённые Арабские Эмираты, Индия, Пакистан и Никарагуа. Аналогичную позицию заняли и несколько стран постсоветского пространства, включая Белоруссию, Казахстан, Киргизию, Таджикистан и Туркменистан.

Министерство иностранных дел ОАЭ опубликовало заявление, в котором «решительно осудило попытку нацелиться на резиденцию» президента России, назвало произошедшее «гнусным нападением» и «угрозой региональной и международной стабильности», а также выразило солидарность с Владимиром Путиным, правительством и народом Российской Федерации.

Президент Белоруссии Александр Лукашенко охарактеризовал инцидент как «дичайший терроризм на государственном уровне». Сопрезиденты Никарагуа Даниэль Ортега и Росарио Мурильо направили Владимиру Путину официальное письмо, в котором выразили солидарность с российской стороной и осудили произошедшее, используя формулировку о «фашистских методах».

Комментарии

Кому передали контроллер?

В истории с атакой на резиденцию президента России на Валдае присутствует ряд обстоятельств, которые вызывают вопросы и требуют отдельного внимания. Во-первых, остаётся неясным, кому именно была передана электронная начинка сбитого беспилотника. До последнего времени считалось общепринятым публиковать списки дипломатов на сайтах посольств. Однако теперь имена дипломатов скрывают от общественности.

В официальных сообщениях не называется имя представителя американской стороны, которому начальник Главного управления Генштаба ВС РФ Игорь Костюков передал навигационный контроллер. Известно лишь, что речь шла о «представителе военного атташе США». В телевизионном обращении Костюков также не называет собеседника по имени. Характерно, что ни одно из ведущих российских СМИ не задалось очевидным вопросом – кто именно изображён на видео, которое транслировалось на всю страну.

Не теракт, а диверсия

Во-вторых, обращает на себя внимание используемая терминология. Во всех официальных заявлениях атака на резиденцию президента России квалифицируется как акт терроризма. Однако такое определение плохо соотносится с общепринятым содержанием этого термина.

Классическая модель терроризма предполагает насилие в отношении гражданского населения с целью оказать психологическое и политическое давление на власти и вынудить их к принятию выгодных для террористов решений. В рассматриваемом случае заявленной целью являлся глава государства, который в условиях вооружённого конфликта одновременно выступает в роли верховного главнокомандующего. С точки зрения логики военного противостояния такой объект относится к категории приоритетных военных целей, а сама операция скорее укладывается в рамки диверсионной операции, а не террористического акта.

В этом контексте сама по себе попытка удара по резиденции президента России не выглядит ни иррациональной, ни выходящей за рамки логики военного конфликта. Подобные действия противника предсказуемы и вписываются в парадигму эскалационного давления. Гораздо больше вопросов вызывает иная асимметрия – отсутствие сопоставимых по статусу попыток воздействия на высшее политическое руководство Украины, включая президента Владимира Зеленского, что с точки зрения заявленных целей конфликта выглядит как стратегическое несоответствие.

Почему Киев отрицает?

На этом фоне возникает ещё одна странность – жёсткая линия полного отрицания, занятая украинской стороной. Причём это странное отрицание сопровождается ещё более странной аргументацией.

Демонстративное признание или хотя бы косвенное подтверждение причастности к атаке имело бы очевидный пропагандистский эффект. Оно могло бы быть использовано как для внешней аудитории – прежде всего в коммуникации с западными спонсорами, – так и для внутренней, включая мобилизацию общественного мнения и поддержку падающего боевого духа украинских солдат. В условиях затяжного конфликта подобные символические действия традиционно рассматриваются как фактор политической и психологической мобилизации. Проще говоря, даже если бы это сделал не Киев, ему было бы выгодно солгать – что он это делал в ходе нынешнего конфликта уже многократно.

Но нет. Киев не только отрицает свою причастность к атаке, но и обосновывает это отсутствием у него нет мотивов для таких действий. Это вступает в очевидное противоречие с многолетней риторикой украинского политического и медиапространства, в рамках которой Владимир Путин последовательно позиционируется как ключевой источник угроз, персональный символ конфликта и главный адресат политической ответственности за происходящее.

Интересно, заметили ли сами украинцы это вопиющее логическое несоответствие?

«Ответы» и вопросы

Характерно, что и Москва, и Киев в своих заявлениях синхронно апеллируют к неким будущим «ответам», что для уже идущего вооружённого конфликта выглядит тоже нелогично. Украинская сторона ведёт войну с Россией, используя весь доступный ей спектр инструментов нанесения ущерба – военных, диверсионных, информационных. В такой логике можно было бы ожидать, что и Москва будет действовать в аналогичной парадигме. Однако этого не происходит: российская сторона продолжает демонстрировать избирательность и сдержанность по ряду направлений.

Примечательно при этом, что Киев, судя по его действиям и публичной риторике, не только осознаёт наличие этих ограничений, но и де-факто принимает их как устойчивый элемент конфигурации конфликта.

Удар по ресторану в Хорлах

Утро 1 января 2026 года в России началось с шокирующих сообщений: в новогоднюю ночь украинская сторона нанесла удар по ресторану в Хорлах, где находились люди, праздновавшие наступление Нового года. По первоначальным данным, пострадали не менее 60 человек. 24 человека погибли на месте. Тяжелораненых оперативно доставили в Крымскую республиканскую больницу им. Семашко и в Симферопольскую клиническую больницу скорой медицинской помощи, однако к 4 января пятеро из них скончалось. Сейчас медики борются за жизнь тяжело раненного 12-летнего мальчика, как только его состояние будет стабилизировано, его транспортируют в Российскую детскую клиническую больницу – филиал РНИМУ им. Пирогова в Москве.

Такое большое количество жертв было вызвано тем, что по имеющейся информации, один из трёх беспилотников, зашедших с моря, нёс зажигательный боеприпас из-за чего сразу возник сильный пожар.

Иными словами, удар изначально был рассчитан не просто на разрушение объекта, а на максимальное поражение людей внутри – с высокой вероятностью гибели от огня и удушья. Это принципиально отличает атаку от точечного военного удара и придаёт ей откровенно карательный характер.

Так выглядел ресторан в Хорлах, которого больше нет.

Состав находившихся в зале ресторана был смешанным, но в основном там находились местные жители, пришедшие отметить праздник, включая женщин и детей. В результате атаки погибли также сотрудники ресторана.

Что от него осталось после удара. Фото погибших внутри не приводим из этических соображений.

Таким образом, выбор времени, цели и типа боеприпаса позволяет говорить о сознательном ударе по гражданскому объекту в момент максимальной концентрации мирных людей. Именно этот набор факторов и делает инцидент в Хорлах классическим примером террористического акта.

Реакция Киева

Реакция Киева на атаку в Хорлах, унёсшую жизни мирных жителей, оказалась не менее противоречивой, чем в случае с Валдайской резиденцией, но при этом заметно более циничной по содержанию.

С одной стороны, украинская сторона заняла линию жёсткого отрицания. В частности, 1 января 2026 года спикер Генерального штаба ВСУ Дмитрий Лиховий заявил:

Вся информация о поражениях, осуществлённых Силами обороны Украины в ночь на 1 января 2026, опубликована на официальных страницах Генерального штаба ВС Украины в соцсетях. Никаких ударов по Хорлам или гражданским объектам в Херсонской области не было.

С другой стороны, параллельно украинские медиаресурсы начали распространять информацию о том, что в момент удара в ресторане находились российские военные и «коллаборанты». В частности, упоминался бывший начальник полиции Каланчака Сергей Боган. Таким образом, в информационное поле аккуратно вводилась мысль о том, что ресторан в Хорлах якобы являлся легитимной военной целью – при том что официально сам факт удара продолжал отрицаться.

Здесь также возникает фигура умолчания. Если Украина, по её собственной версии, удара не наносила, но сам факт удара и наличие жертв отрицать невозможно, то неизбежно возникает вопрос: кто же тогда его нанёс? Ответ, который в данном случае предлагается неявно, хорошо знаком по предыдущим этапам конфликта. Формула «они сами себя обстреляли» стала мемом ещё во времена войны в Донбассе в 2014–2022 годах, ей регулярно объяснялись нарушения Киевом режима прекращения огня в рамках Минских соглашений.

В случае с Хорлами эта логика воспроизводится почти без изменений: одновременное отрицание удара, попытка постфактум легитимизировать цель и молчаливое допущение версии о «самообстреле» образуют плохо замаскированную и крайне циничную информационную конструкцию.

Цель Киева – мобилизация «ждунов»

Если отойти от эмоциональной реакции и рассматривать удар по ресторану в Хорлах с сугубо прагматической точки зрения, его цель выглядит достаточно очевидной – запугивание местного населения. Речь идёт не о военном результате в узком смысле, а о воздействии на социальную среду в тылу.

В последние годы в публичный оборот вошёл термин «ждуны» – так обозначают проукраински настроенных жителей территорий, перешедших под контроль России. Не исключается версия, что удар по ресторану был наведен с использованием предварительной информации от местных информаторов из числа тех самых ждунов. Это, однако, лишь техническая сторона вопроса.

Куда важнее другой, часто упускаемый из виду нюанс: пресловутые украинские «ждуны» на контролируемой РФ территории – это не те, кто «любит Украину», а те кто боятся её. Именно на воспроизводство этого страха и работают подобные удары.

Итог: асимметричная война и её последствия

Инциденты на Валдае и в Хорлах на первый взгляд выглядят как события разного порядка – один связан с предполагаемой попыткой удара по объекту высшего государственного уровня, другой стал трагедией с массовой гибелью мирных людей. Однако в совокупности они позволяют увидеть более широкую и принципиально важную картину.

Атака на резиденцию президента России, вне зависимости от её реальных деталей и интерпретаций, вписывается в логику военного противостояния государств. Речь идёт о символически и политически значимой цели, вокруг которой сразу же развернулась дипломатическая, информационная и разведывательная игра. Осторожность формулировок, апелляции к «ответам», попытки юридической и терминологической квалификации – всё это признаки конфликта, который, несмотря на масштаб, продолжает оставаться частично ограниченным и регулируемым.

Атака в Хорлах демонстрирует иную плоскость той же войны. Удар по гражданскому объекту, в праздничную ночь, с большим количеством жертв – это акция устрашения, адресное послание местному населению: «мы можем дотянуться», «вы уязвимы», «безопасных мест нет».

Особенно хочется подчеркнуть, что никаких «ответов» (ради которых по украинской версии и были совершены якобы провокации в Валдае и Хорлах) от российской стороны не последовало. Резиденция Зеленского в Конча-Заспе, координаты которой прекрасно известны, стоит все четыре года нетронутой, равно как и все высшее военно-политическое руководство Украины, как и Верховная рада. Как и весь телевещательный комплекс. Как и вся система функционирования интернета. По всем этим объектам с 22 февраля 2022 года не было нанесено ни одного удара. Нет их и сейчас.

Тем не менее ситуация на фронте складывается для Киева не лучшим образом. Зеленскому необходимо постоянно показывать своим западным спонсорам какие-то успехи, а их почти нет. Из достижений – только контратака в Купянске из-за которой часть российских штурмовиков оказалась в окружении. На всех остальных участках фронта идёт медленное продавливание обороны ВСУ.

Новый, 2026 год имеет все шансы стать годом коллапса ВСУ, когда огромная масса безжалостно наловленных мужиков окончательно выйдет из подчинения и армия как единая структура просто перестанет существовать. И всё это прекрасно понимают как в европейских столицах, так и в Киеве, где ищут способы компенсировать неудачи на фронте ассиметричными действиями.

Ну, и, вряд ли у кого-то будут сомнения в том, что обе атаки были заранее согласованы как минимум с Лондоном, Парижем и Берлином. Без одобрения спонсоров такие вещи не делаются.

Как работает украинская пропаганда

Когда началась война России с Украиной

С 2014-го года главным тезисом киевской пропаганды было то, что Россия напала на Украину и Украина воюет с Россией. Этот тезис проходит красной нитью по всей информационной повестке Киева, на всех украинских сайтах специально был выделен раздел «Российско-украинская война», этому тезису уделили особое внимание и в таком концептуальном документе как Глоссарий терминов от СНБО.

Это была очень удобная война, когда тебе ничего не угрожает, но ты можешь в полной мере гордиться собой. Со стороны самих украинцев это было низко, но они этого не понимали и не понимают сейчас.

Сейчас подверженные пропаганде об этом резко забыли – внезапно оказалось, что Россия напала не в 2014-м, а 24 февраля 2022 года. «Идет такой-то день войны с Россией!» - вопят те, кто до этого восемь лет вопил о том, что они воюют с Россией.

А произошло вот что. В течение семи с половиной лет политические украинцы получали дивиденды от войны с Россией, но ничем за это не расплачивались. Они могли безопасно обстреливать населенные пункты Донбасса, не боясь получить ответный огонь. Могли делать вылазки и расстреливать бойцов Народной милиции, не опасаясь возмездия. Могли кричать на весь мир, что они воюют с Россией и получать за это деньги и разные преференции.

И тут внезапно оказалось, что в мире ничего бесплатного не бывает и все эти преференции они на самом деле получали в кредит. И теперь к ним пришли коллекторы...

Это не война русских с украинцами

Главный тезис киевской пропаганды сейчас: «русские убивают украинцев». То есть война многонациональной РФ с такой же многонациональной Украиной выдаётся за этнический конфликт. Всех граждан Украины киевские СМИ автоматически записывают в украинцы, а всех граждан РФ – в русские. В результате получился очень забавный калейдоскоп: русский, ставший на сторону киевской власти, считает себя украинцем и ненавидит украинца из России, считая того русским.

Командир роты снайперов 79-й десантно-штурмовой бригады ВСУ капитан Валерий Чибинеев. В 2016 получил звание Героя Украины за действия в Донбассе, где воевал с первых дней. Погиб в ходе спецоперации ВС РФ. Как так вышло, что этому красивому русскому человеку галицкие вуйки оказались ближе и роднее, чем такие же как он русские в Донбассе и в России?

Вы представляете какова эффективность пропаганды, если люди на Украине, которые говорят по-русски, ходят в православную церковь и имеют родственников в России, считают этих родственников врагами, а незнакомых им и чуждых по языку и религии людей – своими.

Русские граждане Украины готовы отдать жизнь за режим, который приговорил их как народ к уничтожению. Это то же самое если бы евреи в 1945 году создавали отряды Фолькстурма и защищали Берлин от Красной армии.

Русское молчание

Что же делает российская сторона со своей стороны в информационном плане на Украине? Ничего. Входившим в 2022-м на Украину российским военным местные жители неизменно задавали один вопрос:

Зачем вы пришли если мы вас не звали?

И им никто ничего не объяснял в ответ, как будто это и не люди вовсе, а элемент местной фауны.

О важности работы с местным населением знали ещё во времена походов Александра Македонского, над этим работали во время Первой мировой войны. Прекрасно была поставлена эта работа в Красной армии во время Великой отечественной, где этим занималась огромная структура политруков.

Опыт Афганистана

В Советском Союзе направление пропаганды было доведено в войсках до совершенства, что особенно хорошо проявилось в ходе войны в Афганистане.

Советские военные пропагандисты использовали огромный арсенал специальной техники и оборудования. В войсках использовались мощные переносные и передвижные звуковещательные станции, походные типографии. Был целый Аппаратно-редакционный комплекс И2-80 «Информация» – на базе двух (!) тягачей «Урал», оснащённый самыми новейшими на тот момент электронными средствами обработки и передачи информации.

Советские офицеры ведут разъяснительную работу среди жителей Афганистана с использованием звуковещательной станции ЗС-72Б на базе БРДМ.

Была вертолетная звуковещательная станция ВЗС, в народе называемая «Глас с небес». Авиация использовалась для сбрасывания агитационных бомб, а артиллерия – агитационных снарядов, разбрасывающих листовки. В Казахстане даже дислоцировалась отдельная воздухоплавательная эскадрилья, имевшая на вооружении агитационные аэростаты.

Сейчас всё это куда-то подевалось. Разъяснительная работа с местным населением не ведётся с российской стороны вообще никем и никак. Если советские замполиты находили общий язык с афганскими дехканами, то нынешним замполитам на Украине даже таким же как они русским сказать нечего.

Что ждет Украину в ближайшем будущем 2022

Будущее политическое устройство Украины

Складывается впечатление, что Кремль искусственно затягивает конфликт. На этот счёт есть криптоколониальная теория Задумова, однако (на мій холопський розум) всё прозаичнее. У Кремля нет проекта будущей Украины.

Точнее, проект есть, и о нём Путин говорил неоднократно: это независимая, дружественная России Украина. Константин Крылов этот проект блестяще развил в своей статье «Перемога – три варианта». Но на сегодня уже ясно, что ни один из изложенных Крыловым в 2018 году вариантов в 2026 году нереализуем. И это на самом деле замечательно, потому что там нет хороших вариантов.

Сейчас идут так называемые мирные переговоры под эгидой США. Для зрителя создают впечатление борьбы между «голубями» в Вашингтоне и «ястребами» в Лондоне. На самом деле это классическая игра в доброго и плохого следователя. Совершенно ясно, что США, Великобритания и ЕС действуют заодно. И, судя по всему, в Кремле это хорошо понимают.

Поэтому нынешний тяни-толкай связан как раз с этим – поиском приемлемого и одновременно реалистичного будущего той территории, какую в свое время советские власти выделили в УССР и которая позже фактически превратилась во Вторую украинскую республику. Какая-то её часть войдёт в РФ на равных правах с остальными субъектами Федерации, а, возможно, и с какими-то преференциями. А какая-то должна в каком-то виде отойти в сферу влияния ЕС.

Будущая идеология Украины

Если с будущим политическим устройством всё более или менее ясно, то вот с базовой идеологией неясно ничего. Сейчас на Украине государственной идеологией является радикальная русофобия. Для Кремля даже это было бы вполне приемлемым вариантом в том случае если бы Украина была полностью независимым государством. Но в составе РФ надо будет с этим бороться. А бороться с любой идеологией можно только одним способом - вытесняя её какой-то другой идеологией.

В РФ официальной идеологии нет, это даже прямо прописано в Конституции. Этим вовсю пользуются западные агенты, навязывая россиянам западные ценности, в которых, например, права бродячих собак ставят выше прав людей. И в случае с Украиной это выливается в априори нерешаемую задачу: заменить плохую идеологию ничем.

Главная проблема – уровень культуры

Но даже не идеология будет главной проблемой интеграции. Обучение в течение 30 лет русских людей на чужом им украинском языке, взращивание самых низменных качеств, катастрофическое снижение качества образования дало свои плоды – выросло невежественное и не умеющее думать поколение. Люди не видят элементарных логических противоречий, неспособны сопоставлять факты, делать логические выводы. Когда-то образованное и нравственное население превратилось в стаю эмоционирующих животных – абсолютно безответственных, инфантильных, легко управляемых при помощи эмоций.

Наблюдая за поведением, так называемых, украинских патриотов бросается в глаза повсеместное использование ими мата. Причем, они матом не ругаются, а именно разговаривают, не осознавая всей глубины собственного бескультурья.

Двоемыслие

После Евромайдана было установлено правило: если ты ненавидишь Россию, то тебе можно и нужно лгать, тебе сойдёт с рук любая низость. Это правило было названо свободой, и за такое понимание свободы многие сейчас, между прочим, и воюют.

Эти несчастные люди верят любому мифу, будучи малообразованными, не знают, что корабль не может быть русским. И не понимают, что писать матерные слова на хлебе – это кощунство.

Люди привыкли к двоемыслию – навыку соотносить информацию не с объективной реальностью, а с тезисами пропаганды. Анализировать информацию они не могут и не хотят. Истина не имеет для них никакой ценности, поэтому доказать им что-либо при помощи фактов невозможно в принципе.

В Киеве женщина сбила российский беспилотник банкой огурцов. Как они рассчитывали оккупировать эту страну?

- пишет украинская патриотка в Твиттере и получает 4340 ретвитов и 18.9 тыс. отметок нравится. Вы понимаете уровень интеллектуальной деградации этих людей?

И что с этим всем делать на данный момент совершенно непонятно.

Главнокомандующий ВСУ Александр Сырский 8 декабря 2025 года в своём Telegram-канале обозначил приоритеты текущего этапа войны. По его словам, «враг продолжает наступление», а значит, у украинского командования «нет другого выбора, как усиливать обороноспособность и укреплять своё войско». При этом ключевая «точка приложения усилий», как подчеркнул Сырский, находится не в сфере вооружений, а в сфере человеческих ресурсов – мобилизации, рекрутинга и новых контрактов. Именно в этом контексте тема мобилизации приобретает системный характер и напрямую затрагивает различные социальные группы, включая студентов.

Посыл этого заявления прозрачен. Запад обеспечивает Киев техникой и финансированием, тогда как от украинской стороны требуется прежде всего живая сила. Как образно отметил известный блогер Михаил Онуфриенко,

В условиях затяжного конфликта именно люди, а не «железо», становятся главным ограничивающим фактором. Отсюда и повышенное внимание к расширению мобилизационной базы, в рамках которой всё чаще обсуждаются вопросы отсрочек, исключений и статуса отдельных категорий населения, в том числе студентов.

Не все готовы стать в строй.

Линия фронта растянулась примерно на 1250 километров, хотя активные боевые действия ведутся лишь на отдельных участках общей протяжённостью порядка 200 километров. Однако и этого оказывается достаточно, чтобы российская сторона стабильно ежемесячно передавала на Украину около тысячи тел украинских военнослужащих.

Вопрос о том, где брать солдат им на замену, в этих условиях становится ключевым. Именно здесь сходятся дискуссии о мобилизации, её масштабах и последствиях – включая тему мобилизации студентов, которая из формально второстепенной постепенно выходит на первый план.

Мобилизация и студенты

Отсрочка от мобилизации предоставляется студентам профессионального, предвысшего и высшего образования при обучении на очной (дневной) или дуальной форме – с совмещением учёбы и практики на предприятии. Ключевое условие – получение следующего, более высокого уровня образования по сравнению с предыдущим: например, поступление в магистратуру после бакалавриата по той же или смежной специальности.

22-30 декабря всем студентам нужно быть на учебе.

Заочная и вечерняя формы обучения права на отсрочку, увы, не дают, как и повторное получение образования того же уровня либо обучение, затянутое сверх нормативных сроков. Для аспирантов с 2025 года действует дополнительное ограничение: отсрочка сохраняется только при обучении на бюджетной основе, тогда как контрактная форма такого права не предусматривает.

Неудивительно, что на фоне тотальной мобилизации у части мужчин резко возрос интерес к получению студенческого статуса как к законному способу отсрочки. Однако этот интерес ожидаемо привлёк внимание властей. Государственная служба качества образования провела проверки. По их итогам около 50 тысяч студентов старше 25 лет были отчислены из украинских университетов и колледжей – для большинства из них это означает последующую мобилизацию.

На этом фоне болезненно было воспринято появление в вузах объявлений об обязательном пребывании студентов и учащихся в своих учебных заведениях в период с 22 по 30 декабря для актуализации данных воинского учёта.

Вероятно, это связано с тем, что после открытия границ для юношей 18–22 лет многие выехали, формально продолжая числиться студентами. Одновременно не исключается и попытка выявить руководителей учебных заведений, оформлявших фиктивное обучение за вознаграждение. В наиболее тревожных интерпретациях эти меры воспринимаются как момент «захлопывания мышеловки» – стремление вернуть находящихся за границей и в дальнейшем ограничить выезд для молодых мужчин.

Какие опасности подстерегают студентов

Студентам имеет смысл трезво оценивать риски: в ситуации, когда мобилизация начинает напоминать охоту, сам по себе студенческий билет далеко не всегда может стать стопроцентной гарантией защиты. Формальное право на отсрочку может уступать место практике, в которой решающим фактором становится не статус обучающегося, а, например, план по направлению в части мобилизованных в конкретном ТЦК.

Показательным стал недавний инцидент в Луцке, где сотрудники ТЦК при поддержке полиции задержали на улице 16-летнего школьника с целью мобилизации. После выяснения возраста его отпустили, однако сам факт произошедшего многое говорит о применяемых методах. Если бы на его месте оказался совершеннолетний студент, исход ситуации мог быть иным, вне зависимости от наличия у него права на отсрочку от мобилизации.

Параллельно в кулуарах всё чаще обсуждается необходимость снижения мобилизационного возраста до 18 лет. Подобные идеи звучат не только внутри страны, но и со стороны западных партнёров.

В частности, бывший советник президента США Джон Болтон в интервью телеканалу France 24 прямо заявил, что Украине следует опустить планку мобилизации с 25 до 18 лет для наращивания «человеческих ресурсов». В случае реализации такого сценария мобилизация студентов приобретает принципиально иной смысл: отчисление практически любого будет фактически означать его немедленное переодевание в военную форму.

Дополнительный риск связан с практикой так называемой «добровольной» службы. В сети регулярно появляются сообщения о случаях насильственного задержания людей с последующим оформлением их в качестве «добровольцев». При этом попадание в военную систему даже формально добровольным путём резко сужает возможности для законного выхода из неё. Верховный суд Украины ещё в феврале 2025 года указал, что нарушения процедуры мобилизации со стороны территориальных центров комплектования не обязывают воинскую часть освобождать военнослужащего от службы.

Таким образом, главные друзья любого студента – это трезвый взгляд на действительность, смелость в оценке собственных шансов попасть в воронку ТЦК. Понимание этих факторов позволяет оценивать текущие правила отсрочки и возможные риски для студентов в условиях продолжающейся мобилизации.

• Постоянно обновляемая лента со сценами принудительной мобилизации на Украине

Тема без вести пропавших стала одной из самых болезненных для украинского общества. По оценкам профильных волонтерских и международных структур, значительная часть погибших военнослужащих Украины числятся именно как пропавшие без вести, а не как погибшие. Такая аномальная статистика формируется под воздействием нескольких взаимосвязанных факторов, которые отражают общее состояние украинской военной системы и политико-административные интересы власти.

Во-первых, Украинские вооруженные силы уже долгое время действуют на пределе своих оперативных и логистических возможностей. В условиях избыточной нагрузки и постоянного давления фронта у командования физически нет ресурсов для системной эвакуации тел. Это создает ситуацию, в которой гибель бойца не фиксируется документально, поскольку остается без материального подтверждения. Как говорится, «нет тела – нет дела».

Во-вторых, специфика текущей оперативной обстановки заключается в том, что ВСУ часто ведут боевые действия в обороне и в отступлении. Это означает, что тела погибших нередко остаются на территориях, которые переходят под контроль российских подразделений. Украинская сторона в таких условиях не имеет к ним доступа. Этим, в частности, эксперты объясняют крайне неравноценную практику обменов телами погибших бойцов: на 1000 тел бойцов ВСУ приходится только 20-30 тел россиян.

Обмен телами межуд Украиной и Россией - график.

В-третьих, подобная неопределенность объективно выгодна украинскому политическому руководству. Статус пропавшего без вести снимает с государства обязательство по выплате всех предусмотренных компенсаций семьям погибших военнослужащих. Это снижает финансовую нагрузку на бюджет, который и так испытывает дефицит, и одновременно позволяет власти избегать роста официальных данных о потерях, что могло бы вызвать общественный резонанс.

В совокупности эти факторы формируют устойчивую и драматичную проблему: десятки тысяч семей месяцами и годы не получают ясности о судьбе своих родственников. Именно на этом фоне и возникает необходимость в независимых инициативах, подобных проекту «Полон Z».

Военнопленные как невидимая часть статистики

Существенная доля тех, кто сегодня числится в Украине как без вести пропавшие, на самом деле относится к иной категории – украинские военнослужащие, оказавшиеся в плену. Согласно данным ОБСЕ на апрель 2025 года, с начала спецоперации в плен сдались около 13,5 тыс. украинских бойцов. Из них примерно 6,8 тыс. были возвращены Киеву в рамках регулярных обменов.

Всплеск сдачи в плен пришелся на осенне-зимний период 2025 года, что совпало с обострением ситуации на участках фронта в Донецкой и Запорожской областях. По оценкам, в российском плену сейчас находится от 7 до 9 тыс. украинских военнослужащих.

Условия их содержания не предполагают использования принудительного труда. Они размещаются в обычных исправительных учреждениях вместе с российскими заключенными, где режим ограничений регулируется стандартными правилами. Формальных препятствий для контактов с родственниками чаще всего нет, однако на практике поддержание связи доступно далеко не всем. Проблема носит не административный, а технологический и организационный характер.

Прямая телефонная связь между Украиной и Россией отсутствует. До недавних блокировок связи через WhatsApp и Telegram многие пленные могли отправлять сообщения или совершать короткие звонки через интернет-мессенджеры под контролем сотрудников администрации. Однако блокировка этих сервисов значительно осложнила коммуникацию.

Даже там, где вероятность связаться сохраняется, возникает другая, более прозаическая трудность: далеко не каждый военнослужащий помнит номера телефонов родственников или их контакты в соцсетях. Мобильные устройства перед выходом на боевые задания командование обычно изымает, а данные контактов солдаты, как правило, не записывают отдельно. В результате значительная часть пленных оказывается полностью отрезанной от семей, а их родственники в Украине продолжают считать их без вести пропавшими, не имея ни официальных подтверждений, ни возможности получить хоть какую-то информацию.

Политика выборочного обмена и появление проекта «Полон Z»

Ситуацию с без вести пропавшими усугубляет и избирательный подход Киева к обмену пленными. Украинские власти демонстрируют очевидный приоритет в отношении тех военнослужащих, чье возвращение может дать максимальный военный и информационный эффект. В первую очередь речь идет о бойцах добровольческих подразделений, прошедших хорошую подготовку и отличающихся высокой мотивацией. Их возвращение удобно подавать как успех, а на фронте они быстро закрывают кадровые разрывы.

Иная ситуация складывается с массовой категорией мобилизованных. Это люди старшего возраста, с хроническими заболеваниями, слабой подготовкой и низкой боевой устойчивостью. Киевский военный менеджмент рассматривает их скорее как пассивный ресурс, чем как ценных для фронта специалистов. Именно такие военнослужащие и составляют основную массу украинских пленных, которые годами находятся в российских учреждениях, поскольку украинская сторона раз за разом отказывается включать их в списки на обмен.

Российская сторона рассчитывает, что если родственники этих людей получат надежную информацию о том, что их близкие живы и находятся в плену, они смогут оказать давление на украинские власти и заставить включать таких пленных в обменные списки. Однако простой публикации списков оказалось недостаточно. Украинское общество с недоверием относится к любой информации, исходящей из России, и не воспринимает текстовые данные как достоверные доказательства.

Именно на этом фоне возник проект «Полон». Его концепция строится на персонализированной фиксации каждого пленного. Украинским военнослужащим дают возможность самостоятельно назвать на камеру свои установочные данные и рассказать о месте службы. Видео публикуются в открытом доступе, что позволяет родственникам визуально удостовериться в том, что перед ними действительно их близкий. Инициаторы проекта рассчитывают, что эта форма коммуникации станет более убедительной для украинских семей и поможет восстановить связь между пленными и их родными, а также подтолкнет Киев к более честной и равномерной политике обменов.

Значение проекта

9 декабря 2025 года в сети появилось одно из первых видеосвидетельств проекта «Полон». В ролике зафиксированы тридцать украинских военнослужащих, каждому из которых предоставили десятисекундное окно, чтобы назвать свои данные и подтвердить, что он жив и находится в плену.

На фоне тысяч удерживаемых бойцов это скромная выборка, но инициаторы проекта считают, что даже если хотя бы один из этих тридцати будет опознан своими родственниками, усилия окажутся оправданными.

Для семей, месяцами живущих в состоянии неопределенности, такая визуальная фиксация может стать единственным реальным источником информации. А если кто-то узнал своего родственника на видео, с ним можно связаться направив сообщение в чат-бот @polon_zbot в мессенджере Telegram.

Социологические выводы

Видео имеет и второе измерение: оно оказалось полезным в качестве небольшой выборки для прикладного социолингвистического анализа. Мы изучили речь всех тридцати пленных. Формально каждый говорил на русском языке. Однако определить украиноязычную речевую базу было несложно: характерная мелодика, акцентуационный профиль и эпизодические вкрапления украинских слов в момент затруднения при подборе русских эквивалентов давали достоверные сигналы. В результате среди тридцати человек лишь четверо оказались исконно украиноязычными, что составляет примерно 14 процентов.

Эта цифра невольно перекликается с классическим исследованием Института Гэллапа, проведенным в 2008 году. Тогда из тысячи респондентов 83 процента выбрали анкету на русском языке, 15 процентов на украинском и 2 процента на английском. Прошло восемнадцать лет, а структура языковых предпочтений украинцев практически не изменилась: доля украиноязычного населения остается на уровне примерно пятнадцати процентов.

Это особенно удивительно на фоне многолетней политики агрессивной украинизации, которая стала центральным элементом внутренней повестки киевских властей. Русский язык исключен из школьной системы, детей наказывают за русскую речь даже на переменах, русскоязычные СМИ ликвидированы, библиотеки очищены от русской литературы, русская речь запрещена в сфере обслуживания, а контроль за соблюдением языковых норм осуществляют специальные инспекторы и патрули.

Подобный прессинг должен был радикально изменить языковую картину страны. Но, видимо, у тут у лидеров Второй украинской республики что-то пошло не так.

Конец истории с иностранными наёмниками

Тем, кто наблюдает за конфликтом с самого начала, хорошо памятна роль иностранных наёмников. Тогда эта тема была на слуху. Не то чтобы наемники как-то существенно влияли на военный баланс сил, их основной смысл был в другом. Иностранные наёмники подпитывали нарратив киевской пропаганды «мы на правильной стороне потому что весь мир с нами». Любопытно, кстати, что участие иностранцев на стороне РФ пропаганда Киева освещала в прямо противоположной трактовке: «Мы такие сильные, что Россия сама не справляется и вынуждена искать помощи у других стран».

Поляки - одни из немногих, кто ехал на Украину действительно воевать.

С другой стороны для западных кураторов украинского проекта это выглядело своеобразным запасным парашютом: если закончатся украинцы, недостающих солдат можно будет просто докупить на внешнем рынке.

Однако затем что-то пошло не так и через три года созданный с помпой Иностранный легион был тихо расформирован. Из примерно 18 тысяч иностранцев в составе ВСУ осталось около тысячи человек, которых теперь планируют распределить по другим подразделениям. Остальные или погибли, или покинули Украину.

Массовое дезертирство

Второй показатель качественного надлома ВСУ – массовое дезертирство. Украинская армия сейчас фактически разбегается. Официальная статистика Генпрокуратуры и Государственного бюро расследований (ГБР) фиксирует рекордные показатели: с января по октябрь 2025 года зарегистрировано 161 461 случай самовольного оставления части (СОЧ) и 21 479 случаев дезертирства. Это многократно превышает показатели предыдущих лет.

Этот процесс признают и сами военные. Бывший депутат и командир подразделения БПЛА Игорь Луценко в ноябрьском интервью изданию «Новый голос Украины» отметил, что октябрь стал настоящим «рекордом дезертирства»:

Каждые две минуты кто-то убегает от нашей армии. К тому времени, как вы дочитаете этот пост, ещё один солдат встанет на лыжи.

Рост территориальных потерь

Параллельно накапливаются территориальные потери. Ноябрь 2025 года стал для Украины наиболее провальным месяцем с начала конфликта – утрачено около 750 квадратных километров.

Темпы переходы территорий под контроль ВС РФ растут, но главное не это, а риск потери управляемости ВСУ в целом.

Наиболее угрожающей выглядит ситуация в Запорожской области. Как известно, основные наступательные действия российская армия ведён в Донецкой области, где самый сложный рельеф местности и множество укреплений.

Но если российские силы смогут выйти к Запорожью, то за ним – ровное поле и никаких укреплений вплоть до Херсона, Николаева и Одессы.

Штаб NSATU в Висбадене: сюда поступают американские разведданные на основе которых около двух тысяч офицеров НАТО планируют операции ВСУ.

Конечно же, всё это прекрасно понимают в Штабе поддержки и подготовки НАТО на Украине (NSATU) в немецком Висбадене где, собственно, и осуществляется военное планирование ВСУ.

Позиции США, ЕС и России в отношении мирного урегулирования

США: бизнес подход

На фоне ухудшения положения Киева становится понятна настойчивость, с которой Вашингтон добивается мирного урегулирования. И чем ближе политический и административный коллапс на Украине, тем жёстче США продавливают тему переговоров.

Для администрации Дональда Трампа задача выглядит предельно прагматично. Белому дому необходимо сохранить Украину как управляемый актив – пока ВСУ сохраняют управляемость, а государственность не коллапсировала.

Команда Трампа, в которую входят Уиткоф, Кушнер и другие бизнес-ориентированные фигуры, рассматривает происходящее в категориях эффективности: если проект перестаёт приносить выгоду, его закрывают и переключаются на другой, приносящий прибыль.

А совместных проектов с Россией потенциально очень много. Это и возвращение Exxon в «Сахалин-1», возможное приобретение американскими структурами активов «Лукойла», покупка доли в «Северном потоке» и даже полный контроль над «Северным потоком-2». Есть также участие в проекте «Арктический СПГ» компании «Новатэк», перспективы газовых концессий в Охотском море, доступ к редкоземельным металлам вблизи крупнейших рудников Норильска и шести неосвоенных месторождений Сибири. На технологическом уровне не исключается возвращение к сотрудничеству на МКС, перекрёстные полёты, совместные лунные программы и даже старые идеи о полёте на Марс.

Европа: майданный подход

Подход Лондона и Брюсселя заметно отличается от американского. В европейских столицах украинско-российский конфликт нередко воспринимают как разновидность цветной революции, где роль «активистов Майдана» условно играет украинская армия. Логика остаётся схожей: посредством давления в военной, политической, дипломатической и медийной плоскостях попытаться добиться замещения неугодного руководства более удобной фигурой.

Эта стратегия, впрочем, не работает. Но её влияние иногда просматривается. Например, в том, что Кремль явно ограничивает собственные войска в применении силы – напрашивается аналогия с ситуацией времён Майдана, когда «Беркут» теоретически мог разогнать протест, но политическое руководство удерживало силовиков от жёстких действий.

Тем временем в Европе усилились демонстративные приготовления к возможному конфликту с Россией. Политики всё чаще говорят о необходимости «превентивного» удара, сравнивают европейский и российский военные потенциалы – разумеется, с выводами в пользу Европы. Подобные заявления могут быть частью игры на публику: попыткой сохранить американское финансирование и одновременно создать дополнительное давление на Москву в рамках всё той же майданной стратегии.

Но есть и другая, более банальная интерпретация. Ситуация всё больше напоминает sunk cost fallacy – классическую ошибку невозвратных затрат. Вклад в противостояние оказался слишком большим – политически, финансово, эмоционально. И теперь европейские элиты, похоже, просто не готовы признать, что конфликт зашёл в тупик, а продолжение давления лишь ускоряет ослабление украинской государственности. Проще продолжать делать вид, что победа возможна, чем признать, что ставка была ошибочной.

Россия: советский материализм

На фоне заметного перелома в динамике боевых действий в пользу России выход на мирное соглашение сейчас выглядит для Москвы невыгодным. Предложение о безусловной остановке огня является таковым ещё в большей степени.

Тем не менее Москва демонстрирует готовность вести переговоры и нередко выглядит в этом вопросе даже более заинтересованной стороной, чем её оппоненты. На первый взгляд это может казаться противоречием, но объяснение лежит в структуре современного российского правящего слоя. Он ориентирован прежде всего на материальные интересы и экономическую стабильность. В этом подходе можно увидеть нечто родственное американским политическим прагматикам, которые мыслят категориями практической выгоды здесь и сейчас, а не грезят эфемерными геополитическими победами в далёком будущем. Всё, что выходит за рамки практического расчёта, оказывается для них второстепенным.

Отсюда проистекает характерная особенность переговорной позиции Москвы: в ней почти отсутствуют темы, которые могли бы иметь высокий эмоциональный или репутационный вес. Скандальные эпизоды вроде истории вокруг Бучи, нанесшие колоссальный удар по международному имиджу России, вообще не фигурируют как предмет возможных требований. Вопросы сохранения канонического православия, статуса русского языка или исторической памяти – также на периферии обсуждений. Материалистическая логика, сложившаяся в высших эшелонах власти, просто не придаёт им значения.

Партия войны в Киеве

В нынешней конфигурации едва ли не главным препятствием на пути к миру выступает именно та сторона, которая объективно больше всех в нём заинтересована – Украина. Это полностью отвечает чаяниям населения Украины которое очень устало от войны. Как недавно отметил Дмитрий Галковский,

95% населения Украины мечтает о мире. Ему эта война никогда не была нужна. Ни в 2007, ни в 2014, ни в 2022-м, тем более, сейчас.

Но при этом украинская политическая система за годы конфликта выстроила собственную «партию войны», для которой остановка огня стала экзистенциальной угрозой.

Центральная фигура здесь – Владимир Зеленский, формально утративший полномочия 20 мая 2024 года, но фактически сосредоточивший власть в своих руках. Мир для него означает не только конец политического ресурса, но и возможную потерю личной свободы: слишком много решений и событий потребуют объяснений в условиях новой политической реальности.

Нажмите, чтобы показать изображение

Лидеры нации.

Однако сводить всё исключительно к Зеленскому было бы неверно. Да, именно при нём возникла и укрепилась система, в которой война стала стабильным источником дохода и социального лифта для целого класса людей, — от командиров добровольческих формирований до волонтёрских сетей, части военно-административного корпуса и медиа-активистов. Они успешно встроились в военную экономику и теперь объективно не заинтересованы в прекращении конфликта. Зеленский находится на вершине этой пирамиды, но он же является и её заложником: эта «партия войны» сейчас является его, хоть и малочисленной, но очень могущественной политической опорой.

Дело не ограничивается экономикой войны. В стране сохранились и полуразобранные, но всё ещё функциональные политические структуры позднего парламентского периода – политические силы Петра Порошенко и Юлии Тимошенко. Обе этих лагеря жаждут реванша и только и ждут момента, когда власть даст слабину. Достаточно Зеленскому сделать шаг в сторону реальных переговоров, как его мгновенно обвинят в «работе на Кремль», капитуляции и сдаче национальных интересов. Не потому, что они на самом деле верят в подобные обвинения, а потому что так устроена украинская политика.

Так формируется политический ландшафт, в котором прекращение огня оказывается не стимулом, а угрозой для ключевых групп влияния. И в этом смысле именно украинская «партия войны» остаётся тем фактором, который делает мир недостижимым.

Давление США и ломка украинской вертикали

Понимая, что уговоры на Зеленского больше не действуют, Вашингтон перешёл к силовому сценарию. Инструменты, которые четыре года использовались исключительно для имитации «борьбы с коррупцией», вдруг ожили. НАБУ начало методично давить на окружение президента, а западная пресса неожиданно обнаружила, что коррупция в украинских органах власти всё же существует – хотя ещё вчера предпочитала этого не замечать. Первые обыски, бегство бизнес-партнёра Зеленского Тимура Миндича, серия «сливов» – всё это выглядело как деликатная попытка объяснить офису президента, что пора менять курс. Но Зеленский, как и раньше, предпочёл сделать вид, что ничего не происходит.

После первой волны американцы перешли ко второй – куда менее дипломатичной. Обыск у главы офиса президента Андрея Ермака стал не просто сигналом, а демонстративным переламыванием вертикали власти. Ермак, который был ключевым связующим звеном между президентом и западными партнёрами, оказался под ударом собственных кураторов. Его последующая отставка лишь закрепила эффект: архитектура личной власти Зеленского начала рассыпаться. Указ о запрете на выезд из страны и заявление Ермака о том, что он «отбывает на фронт», выглядели как попытка спрятаться от НАБУ, хотя и не слишком успешная.

Андрей Ермак был ферзем на украинской политической доске. И если уже жертвуют такой фигурой, значит ситуация в шахматной партии совсем плоха.

Тем временем события приняли ещё более неожиданный оборот. Уже 2 декабря 2025 года Европрокуратура провела серию арестов и обысков у функционеров ЕС – тех самых структур, которые наиболее активно поддерживают Зеленского и традиционно выступали за продолжение войны «до последнего украинца». О том, что за этим стоят американцы говорит то, что нынешняя глава Европрокуратуры Лаура Кодруца Кёвеши ранее возглавляла DNA – румынский аналог НАБУ.

Перестройка вертикали власти после отставки Ермака

После ухода Ермака украинское медиапространство быстро выработало удобную версию событий: ответственность за коррупционный кризис персонализируется, а сам Зеленский представляется как политик, который своевременно избавился от «токсичного» советника. Такой нарратив позволяет смягчить удар по президенту и свести произошедшее к ошибкам одного чиновника, хотя масштабы проблем явно выходят за рамки фигуры главы офиса.

Однако изменения в верхушке власти выглядят скорее симптомом разложения прежней управленческой схемы, где обязанности были чётко распределены: Зеленский занимался публичной частью, а Ермак держал под контролем аппаратные процессы.

Теперь же вскрывается главный изъян этой конструкции – неспособность Зеленского самостоятельно удерживать всю полноту управления. По словам бывшего депутата украинского парламента Олега Царёва, Андрея Ермака заменит Денис Шмыгаль, доказавший свою личную преданность Зеленскому в должности премьер-министра. Однако его способность выстроить рабочий механизм принятия решений остаётся под вопросом. Внутриполитическая турбулентность в таких условиях выглядит практически неизбежной.

Тем не менее говорить о полной потере позиций преждевременно. Зеленский делает попытку удержать контроль, опираясь на парламентское большинство и усиливая роль Давида Арахамии. Такая модель смещает часть тяжести власти в сторону Верховной Рады и правительства, создавая более распределённую конструкцию, но в то же время позволяя сохранить минимальную управляемость системы. Это скорее режим стабилизации в условиях давления, чем дорожная карта для долгосрочного решения кризиса, однако для самого Зеленского это шанс выиграть время.

Итоги: предел управляемости и отсутствие реального пути к миру

Украинская делегация во главе с Рустемом Умеровым по-прежнему демонстрирует осторожный саботаж американских мирных инициатив, стараясь не переходить грань и не входить в прямое противостояние с Вашингтоном. В Киеве прекрасно понимают, что обрушение отношений с главным спонсором ускорит политическую дестабилизацию, поэтому стратегия сводится к привычной тактике: тянуть время, имитировать вовлечённость и избегать любых обязательств, которые могли бы привести к реальным изменениям на фронте. Для элит, делающих ставку на продолжение конфликта, это вполне рациональная позиция.

Зеленский остаётся категорическим противником любых соглашений – и причины этого были подробно разобраны ранее. Окружение президента встроено в модель, где война обеспечивает устойчивые доходы, политический вес и контроль над потоками. Мирный процесс в этой логике превращается не в шанс, а в угрозу. Но готовность внешних спонсоров закрывать глаза на такое поведение постепенно снижается. Поэтому сценарий устранения Зеленского с последующим обвинением Москвы уже нельзя считать слишком смелым предположением: в условиях управленческого кризиса его могут рассматривать как инструмент перезагрузки режима.

Запасной вариант давно существует. Валерий Залужный выступает как удобная фигура «переходного периода» – приемлемая для Вашингтона и значимой части украинских элит. К тому же перезагрузка власти позволит в очередной раз дать населению надежду на перемены к лучшему.

Его публичная раскрутка идёт ускоренными темпами: западные медиа регулярно делают на него ставку, формируя образ ответственного, рационального и предсказуемого лидера. По неофициальным данным, он уже провёл встречу с новой главой MI6 Блейз Метревели, курирующей украинское направление с октября 2025 года. Формальная должность в таких конструкциях вторична – важнее поддержка парламентских групп и согласованность международных партнёров.

Следующий демократический президент уже готов, но мало чем будет отличаться от предыдущего.

Но даже полностью обновлённый фасад не изменит фундаментальных параметров системы. Сформировавшаяся за годы войны социальная прослойка, завязанная на конфликт, никуда не исчезнет. Медийная атмосфера радикальной русофобии, которую системно подпитывали на протяжении десятилетий, не рассеивается по чьему-то указу.

В этом смысле Дональд Трамп действительно недооценил глубину и инерционность украинского кризиса – как уровень вовлечённости европейских игроков, так и степень идеологической обработки населения. Украина в её нынешнем состоянии напоминает корабль, набравший слишком большую скорость: изменить курс быстро невозможно в силу огромной инерции, разве что отправив его на дно.

Отсюда главный вывод: война завершится лишь после окончательного поражения одной из сторон. Все промежуточные процессы – переговоры, отставки, перестановки, громкие заявления – остаются элементами борьбы за время, инструментами удержания режима и попытками создать видимость движения к миру, которого в реальности пока нет.

Украинские источники подчёркивают, что в Покровско-Мирноградской агломерации «никакого окружения нет». Формально это соответствует действительности – полного замыкания кольца действительно не произошло. При этом большая часть Покровска уже находится под контролем российских подразделений, а бои переместились на северные окраины города. В результате Мирноград оказался в очень узком оперативном коридоре: выход из него сохраняется, но он существенно сужен.

Украинский военнослужащий Влад Потоцкий описывает ситуацию следующим образом:

Покровск мы полностью потеряли. Ситуация катастрофическая, проход, по которому можно отступить из Мирнограда, составляет примерно 1,8 км, это без серой зоны.

Логистика украинских сил в этом районе испытывает серьёзные ограничения. Основная нагрузка ложится на беспилотники, значительная часть которых перехватывается. Эвакуация раненых затруднена, что приводит к росту санитарных потерь и ухудшению условий оказания медпомощи. В таких условиях любое, самое лёгкое ранение без надлежащей медицинской помощи может закончиться гибелью.

Еще один разрушенный город в Донбассе - ВСУ всегда использует города в качестве естественных укрепрайонов.

Свидетельства с места боёв указывают, что ряд подразделений ВСУ в Мирнограде фактически перешли от активных действий к попыткам выжить в разрушенной городской среде. Бойцы вынуждены прятаться в подвалах, испытывая нехватку воды, медикаментов и связи. Со своей стороны российская сторона, по данным наблюдателей, начала применять объёмно-детонирующие боеприпасы, способные уничтожать живую силу внутри укрытий.

Упёртость Киева россияне обернули в свою пользу

Если киевские власти подают происходящее как демонстрацию стойкости украинской армии, то такая линия поведения может иметь вполне осознанный стратегический характер. Ряд военных аналитиков уже давно отмечает характерный подход: украинское командование практически никогда не отводит свои войска даже в ситуациях, когда угроза окружения очевидна. Напротив, в такие зоны направляются дополнительные резервы для деблокирования либо просто удержания позиций.

Узкое горлышко для выхода возможно оставлено намеренно.

Логика действий здесь не военная, а политико-медийная. Вся пропаганда Киева строится на идее о национальном превосходстве украинцев над русскими и ситуация на фронте должна этой идеологеме соответствовать. Не менее важно не допустить впечатления слабости украинских войск среди западных партнёров. Их Киев, наоборот, уверяет в том, что Украина сможет сражаться еще долго.

Российская же сторона, по оценкам аналитиков, адаптировалась к этому поведению и стала использовать его в свою пользу: оставляя узкий коридор для отхода, она концентрирует удары по ограниченному участку, превращая такое полуокружение в своеобразную «воронку», которая затягивает и перемалывает внутри себя всё новые силы.

Полное, замкнутое окружение в зоне боевых действий наблюдалось фактически лишь однажды – в Мариуполе весной 2022 года. Все последующие эпизоды потенциальных котлов превращались в подобные «точки перемалывания», куда Киев продолжал перебрасывать новые силы, опираясь на значительный мобилизационный ресурс.

Итоги и политический контекст

Значение Покровско-Мирноградской агломерации для Киева возрастает на фоне продолжающихся мирных инициатив со стороны США. Причём, речь идёт не только о Покровске. Одновременно обстановка на фронте ухудшается и в других районах: украинские силы оставили Купянск, понеся тяжёлые потери, а в ближайшие недели под угрозой могут оказаться ещё несколько населённых пунктов – Северск, Лиман, Гуляй-Поле и даже окраины Орехова.

В такой ситуации мирные переговоры Киеву сейчас стратегически выгодны. С затягиванием конфликта и ухудшением ситуации на фронте условия для украинской стороны могут стать лишь жёстче. С другой стороны пойти на соглашение нелегитимный, но сохраняющий полноту власти президент Зеленский не может. На то есть множество очень серьёзных причин. Поэтому его очевидная линия поведения – тянуть время, лавировать и пытаться переиграть американскую администрацию.

Для Москвы ситуация выглядит иначе. Формально предложенный Вашингтоном план ей невыгоден поскольку ситуация на фронте каждый день меняется в пользу российской стороны. Чем дольше Киев откладывает принятие условий, тем больше открывается возможностей для Москвы добиваться пересмотра пунктов будущего соглашения. В то же время российская сторона, судя по всему, готова к заключению мирного договора, если он будет достигнут на приемлемых условиях. Причина, опять же, идеологическая, как мы как-то замечали, Путин жалеет украинцев больше, чем Зеленский.

Так и формируется двойной политический парадокс: Киеву мир выгоднее, но он не может на него пойти; Москве предлагаемый мир не особенно выгоден, но она к нему в целом готова. Впрочем, подобные конструкции для современной политики уже давно стали нормой.

Но рано или поздно политики всё равно договорятся, командиров наградят орденами и медалями, а тебя отправляют на фронт с единым финалом… Мир так или иначе наступит, только вот жизнь простого солдата уже никто не вернет.

Тема потерь ВСУ за все время на всех направлениях остаётся одной из самых обсуждаемых и противоречивых. Точные цифры сложно установить из-за отсутствия независимой верификации и различий в данных, предоставляемых сторонами конфликта.

В этой статье мы анализируем официальные заявления, оценки и альтернативные подсчёты, чтобы дать объективную картину.

Данным украинской стороны верить нельзя абсолютно. Украинские власти – просто патологические лжецы, они лгут практически всегда. Но всё же для полноты картины приведем и их данные.

В феврале 2024 года Зеленский сообщил о 31 тысяче погибших военнослужащих ВСУ за все время с начала СВО в 2022 году.

В декабре 2024 года главный редактор портала «Цензор.нет» (редчайшая по лживости пропагандистская помойка) Юрий Бутусов оценил потери ВСУ в около 70 тысяч погибших и 35 тысяч пропавших без вести.

Оценки западных источников потерь ВСУ

Западные оценки потерь ВСУ тоже нельзя считать объективными, поскольку Запад тоже воюет под сине-жёлтыми флагами, только без открытого привлечения своей живой силы на поле боя – эту «привилегию» они оставили украинцам. Западная и киевская пропаганда выступают единым фронтом.

Также существует миф, что западные СМИ имеют какую-то эксклюзивную информацию благодаря тому что они имеют доступ к разведывательным данным. Это полная чушь, никакое западное СМИ не имеет доступа ни к каким разведданным. Даже если ЦРУ или БНД знают более-менее точно число потерь ВСУ, озвучить эти данные в СМИ – это должностное преступление.

Иное дело, что спецслужбы зачастую используют СМИ для распространения какой-либо специально сфабрикованной для каких-то целей информации. Но это уже совсем другая история.

Таким образом, что касается числа потерь ВСУ за все время, то западные СМИ просто берут официальные данные Киева и слегка их завышают для создания иллюзии объективности. Этот случай мы и имели в случае с передачей CBS News 14 апреля 2025 года.

Что касается других сообщений в западных СМИ, то в октябре 2024 года представитель США оценил потери ВСУ в 57,5 тысячи погибших и 250 тысяч раненых. Журнал The Economist в ноябре 2024 года предположил, что ВСУ потеряли от 60 до 100 тысяч погибших и до 400 тысяч раненых. Проект UALosses, который документирует потери по открытым источникам, на март 2025 года зафиксировал 67,196 погибших украинских военнослужащих.

Но всё это, подчёркиваем – не какие-то где-то кем-то подсчитанные цифры, а чистая пропаганда.

В этом контексте также стоит вспомнить, как 30 ноября 2022 Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен в соцсетях разместила сообщение о том, что с начала войны на Украине погибло 100 тысяч украинских военных. Это сообщение тогда вызвало грандиозный скандал и было быстро замято.

Если это был тот случай, когда западная чиновница случайно проговорилась, то это, на минуточку, данные всего за 8 месяцев СВО.

Подсчёт потерь по «Методу Гайсина»

Для получения более объективной картины можно рассмотреть альтернативные методы оценки. Например, в городе Гайсин Винницкой области на мемориальной стене размещены портреты 147 погибших местных жителей. Предполагая, что число пропавших без вести примерно равно числу погибших, общее количество потерь убитыми из Гайсина можно оценить в 300 человек.

С учётом текущего населения города (около 15 тысяч человек) это составляет 2% населения. Экстраполируя эту цифру на всё население Украины (23 миллиона человек), получаем цифру в 460 тысяч погибших.

Понятно, что эта цифра потерь ВСУ нуждается в верификации, но никто сейчас этого делать точно не будет. И не факт, что даже после того, как эта война закончится, будут опубликованы объективные цифры.

Истина – посередине

Итого мы получаем цифру как раз посередине между украино-западными оценками (30-100 тыс.чел.) и российскими (1 млн. чел.). Вероятнее всего, именно цифра в 460 тысяч потерь ВСУ за все время и находится ближе всего к реальности, хотя она и очень приблизительная.

Итого, мы приходим в выводу, что максимально корректным будет следующий тезис:

За все время СВО погибло около полумиллиона военнослужащих ВСУ.

Полмиллиона погибших – это много?

Украинское общество сейчас находится в таком состоянии, что война как бы близко: у каждого есть какой-то знакомый или знакомый знакомого, который погиб на войне. Но в то же время это ещё не так страшно. Ведь покойники есть даже не в каждой десятой семье.

А поскольку абсолютное большинство украинских семей не ощутили на себе горе войны, украинское общество продолжает пребывать в парадигме «Минских соглашений», когда война была где-то там далеко, где доблестные украинские вояки карали каких-то непокорных аборигенов.

Этим объясняется и тот факт, что социально-политическая обстановка на Украине в настоящее время остается вполне стабильной. Несмотря на узурпацию власти Зеленским, особой ненависти к нему у украинцев не наблюдается. Его нелегитимность никого особо не трогает.

При этом значительное число украинцев желают продолжать войну «до границ 1991 года», и горят ненавистью к России.

Такое состояние будет продолжаться лишь до определенного порога потерь, после которого украинцы захотят мира на любых условиях, а ненависть к русским сменится страхом перед ними.

Именно поэтому Западу желательно войну прекратить именно сейчас – так чтобы Украина не проиграла, а Россия не выиграла. И оставить задел на будущее для возобновления конфликта в случае необходимости.

Видеокадры из сегодняшней Украины холодят кровь. Один мужчина пытается остановить машину ТЦК – его просто переезжают и едут дальше. Другой пытается удрать на велосипеде – сотрудник ТЦК сбивает его с ног, и человек остаётся инвалидом. На другом душераздирающем видео толпа людоловов вырывает мужчину из рук его отчаянно кричащей жены. Несчастная понимает: мужа у неё отбирают навсегда.

Это настоящий беспредел. Группы по пять-шесть человек прочёсывают улицы, высматривают жертв, мгновенно набрасываются всей толпой и уволакивают в неизвестность. Забрызгать человека газовым баллончиком, избить палкой, повалить на землю – всё это стало обычной рутиной принудительной мобилизации.

Уже который год по улицам рыщут патрули, хватают мужчин, кто попадётся под руку. Украинцев грузят как скот. Идёшь или едешь – проходит минута, и ты уже раб. Вся жизнь твоя перечёркнута и больше не стоит ломаного гроша.

Парадокс восприятия реальности

Как реагируют на всё это сами украинцы? Особенно мужчины, которые понимают, что могут стать следующими? Они продолжают спокойно ходить по улицам — будто ничего не происходит. А когда становятся свидетелями похищения очередного бедолаги, равнодушно смотрят, как его скручивают и утаскивают. Как будто не осознают, что завтра окажутся на его месте.

26 августа 2025 года Кабинет министров Украины разрешил выезд за границу юношам от 18 до 22 лет. За два с половиной месяца уехали около ста тысяч молодых людей. Кажется, много – но в этой возрастной группе их всего около четырёхсот тысяч. То есть страну покинул лишь каждый четвёртый. Остальные трое остались ждать, пока их поймают и отправят на бойню.

Ещё более наглядную картину даёт Google Trends, фиксирующий интересы пользователей. Выясняется, что украинцев больше волнует не война, не мобилизация, не страх за жизнь, а… футбол. В топе запросов – результаты матчей и недавно вышедший на экраны американский фильм ужасов «Франкенштейн». Первые упоминания войны появляются только во второй десятке и касаются исключительно ударов по территории России – реальных или вымышленных.

Показателен и такой пример. Человеку не продлили бронь в сервисе «Резерв+». Он записывает весёлое видео в TikTok, в котором недоумевает: «мне теперь что, на улицу не выходить, что ли?» – и смеётся. Ситуация его не пугает, а забавляет. В его глазах это не трагедия, а нелепая ошибка властей, над которой можно посмеяться.

Украинская покорность

Что происходит, когда украинцев хватают? Их поведение в эти драматические моменты поражает – оно почти всегда лишено разума и стратегии. Некоторым удаётся просто убежать, но для этого нужно быть физически подготовленным, что удаётся далеко не каждому.

Почти все жертвы оказывают только пассивное сопротивление – упираются ногами, кричат, вырываются. Но это не борьба, а паническая реакция, сродни поведению животного, которого тащат на бойню.

Осознанное, активное сопротивление встречается крайне редко. Возможно, дело в том, что мобилизационные патрули заметно укрупнились: если раньше военкомы выходили по двое–трое, то теперь действуют группами по пять-шесть человек и даже больше.

Казаки и холопы

Общество на Украине чётко разделилось – на ловцов и ловимых, на казаков и холопов. Сегодня в стране около 300 тысяч полицейских и 100 тысяч военкомов – именно они сообща занимаются отловом уклонистов. Против них – восемь миллионов мужчин призывного возраста, которых эти четыреста тысяч ловят. Попал в число «казаков» – жизнь удалась: фронт тебе не грозит.

В российском сегменте почему-то утвердилась мысль, будто украинцы ненавидят сотрудников ТЦК и после войны будут им мстить. Это интеллигентские благоглупости. Во-первых, никто ТЦК-шников не ненавидит – их просто боятся. Во-вторых, те, кто способен убивать, уже давно на фронте. А кто на это в принципе неспособен, то эта способность после войны не откроется.

Ещё одно заблуждение – что ТЦК-шники ненавидят свою работу. Наоборот, им она нравится. Посмотрите на их лица, когда они крутят очередную жертву: там улыбки, азарт, довольство. Им нравится чувствовать власть. Ещё минуту назад это был человек с правами и достоинством, а теперь – визжащее и извивающееся тело, которого скоро отправят на бойню.

ВСУ – лучший учитель

В ВСУ новый антирекорд: в октябре 2025 года из армии сбежали 21 602 военнослужащих. Эти цифры, озвученные экс-нардепом и командиром роты беспилотников Игорем Луценко, – лишь вершина айсберга. Реальное число дезертиров может быть куда выше, ведь далеко не все случаи самовольного ухода фиксируются официально. Луценко прямо говорит: «Каждые две минуты из армии уходит один человек».

Самовольное оставление части – неблаговидный поступок с точки зрения гражданина, но вполне рациональный с точки зрения личных интересов. А если учесть, что мобилизация сопровождается насилием, физическим и моральным унижением, то СЗЧ не выглядит цинично. Оно превращается в акт восстановления попранной справедливости.

Но почему украинцы просыпаются только оказавшись в отчаянном положении? Почему они пребывают в благодушии и думают о футболе ровно до тех пор, пока не оказываются в застенках ТЦК? Возможно, потому что до последнего каждый надеется, что беда пройдёт мимо. Только когда она приходит лично к нему, человек видит истинное лицо системы, которую раньше считал своей.

Это короткое видео с пленным солдатом ВСУ из Покровска даёт материал для размышлений, гораздо более глубоких, чем может показаться на первый взгляд. Немолодой мужчина, явно старше пятидесяти, с усталой досадой произносит:

У нас не осталось боеприпасов и еды, поэтому я сдался.

Первая мысль, которая возникает: этот человек родился и прожил значительную часть жизни в СССР. Однако воюет он не по принуждению и не из страха, а вполне осознанно – за украинскую антисоветскую идею. Это, пожалуй, самое наглядное свидетельство эффективности советской идеологической работы на Украине: попытка сформировать из украинцев советских людей потерпела полный провал.

Второй важный момент – мотивация сдачи в плен. Она не связана ни с переоценкой ценностей, ни с внутренним протестом против режима Зеленского. Человек капитулировал лишь потому, что оказался в безвыходном положении. Будь у него патроны и хлеб, он продолжал бы стрелять.

И, наконец, третье. Сдача в плен в его сознании была заранее заложена как средство последнего шанса, как надёжный «запасной парашют». Это ощущение полной защищённости, будто в детской игре: стоит только сказать «я в домике» – и опасность исчезает. Так и тут: можно сколько угодно воевать, но в какой-то момент поднять руки и сказать «я сдаюсь!» - и жизнь спокойно продолжается дальше, разве что в иных условиях.

Статистика и реальность плена

За три года, если не считать около пятидесяти боевиков, погибших при обстреле украинцами колонии в Еленовке, в российском плену умерло 156 военнослужащих ВСУ. Средний возраст украинского солдата сегодня – около сорока семи лет. Российская сторона возраст своих пленных не раскрывает, но, судя по логике, он выше. В армию Украины всё чаще призывают пожилых и физически ослабленных мужчин, многие из которых страдают хроническими заболеваниями. Именно они первыми сдаются, оказавшись в окопах без сил и без шансов выжить.

Нередко украинские военные попадают в плен уже ранеными или в крайне тяжёлом состоянии. По опросам родственников умерших, около четверти скончались от сердечной недостаточности, ещё четверть – от пневмонии и туберкулёза. Эти причины напрямую указывают не на жестокое обращение, а на общее состояние здоровья людей.

Если учесть, что через российский плен прошло около двенадцати тысяч украинских военнослужащих, уровень смертности составляет лишь 1,3 %. Это показатель, сопоставимый с естественной смертностью среди мужчин того же возраста и состояния здоровья в мирное время. Таким образом, цифры не только опровергают мифы о «жестоких условиях содержания», но и демонстрируют другое: для многих украинских солдат плен становится едва ли не единственным шансом выжить.

Каков шанс погибнуть в ВСУ

Если сопоставить данные о пленных с общей смертностью в рядах ВСУ, картина становится особенно показательной. По наиболее объективным оценкам, за всё время конфликта украинская армия потеряла около 500 тысяч человек убитыми, при том что через её ряды прошло примерно полтора миллиона военнослужащих. Иными словами, вероятность погибнуть на войне для украинца составляет примерно один к двум.

Эксперты отмечают, что среди мобилизованных, не имеющих военного опыта, потери наиболее высоки: в первый же месяц службы гибнет каждый четвёртый. Далее риск снижается, но лишь потому, что выжившие получают минимальные навыки и опыт. При этом в элитных подразделениях потери ощутимо ниже – значит, у обычных мобилизованных шанс погибнуть достигает 50%.

Объективную картину подтверждают и региональные источники. Так, по данным полтавского сайта памяти, из одиннадцати признанных погибшими за одну неделю четверо умерли уже в украинских больницах и госпиталях, один – от пневмонии, другой – после курса реабилитации. Среди них оказался и мобилизованный инвалид, призванный после снятия инвалидности, который также умер в госпитале. Всё это говорит о том, что мобилизация в современной Украине стала фактическим приговором: шанс выжить для рядового бойца – примерно один к одному.

Выбор между смертью и пленом

Низкая смертность среди пленных, особенно в сравнении с потерями на фронте, говорит сама за себя. Для измотанных войной, больных и пожилых украинских военнослужащих плен становится не унижением, а спасением. Вероятность выжить в неволе во много раз выше, чем в окопах под обстрелом.

Кроме того, пленные часто рассчитывают на обмен. После возвращения домой их не мобилизуют повторно, и лишь единицы идут на фронт добровольно. Это создаёт у украинских солдат особое ощущение выхода: пока есть боеприпасы – можно воевать, а когда всё кончится – можно просто сдаться. Такая внутренняя логика на удивление распространена.

Однако в реальности всё сложнее. Согласно международным нормам, пленному действительно гарантируется жизнь, и российская сторона, в целом, эти нормы соблюдает. Но солдат становится пленным не в тот миг, когда поднимает руки, а лишь тогда, когда его фактически захватили. В условиях современной войны этот момент крайне неочевиден: линии фронта размыты, дроны уничтожают цели на десятки километров, а в горячке боя никто не успевает разбираться, кто сдаётся, а кто просто остался без оружия.

Именно поэтому спонтанная сдача в плен в последний момент – плохая стратегия самосохранения. Поднять руки можно не успеть, а иногда просто некому их увидеть. Для тех, кто оказался на фронте против своей воли и не готов погибнуть ради чужих политических целей, единственный разумный выход – продумать путь к спасению заранее, не дожидаясь последнего выстрела.

На сегодня Покровск практически пал, Мирноград находится в полном окружении, где несколько тысяч солдат оказались брошенными своим командованием. В сети появились первые видео с украинскими военнопленными, захваченными в этом районе Покровска и Мирнограда. Судя по кадрам, подразделения ВСУ оказались в безвыходном положении.

На записи пожилой мужчина, представившийся как Бурлак Юрий Иванович из 155-й бригады, говорит:

Был в окружении, у нас не осталось боеприпасов и еды, я сдался.

Также на видео упомянуты другие военнопленные:

• Савченко Николай Владимирович, 25-я штурмовая бригада;
• Довженко Артём Николаевич, 68-я бригада;
• Николаев Андрей Сергеевич, 32-я бригада.

Из четырёх пленных двое говорят по-украински, а двое – на чистом русском, что показывает, насколько этнически смешанным был личный состав окружённых подразделений.

Кризис под Покровском

Ситуация на Покровском направлении стремительно ухудшается для украинской армии. По данным наших источников в Офисе президента, главком Сырский доложил Владимиру Зеленскому о фактической утрате контроля над Покровско-Мирноградской агломерацией. По его словам, Покровск потерян на 95%, а удерживать город уже не имеет смысла. Тем не менее Зеленский потребовал продолжать бои, чтобы не позволить Кремлю усилить переговорные позиции.

На практике украинские подразделения начали отход из Мирнограда, однако российские войска контролируют все дороги и открытые участки местности. Северо-восточная часть Покровска остаётся под контролем ВСУ лишь формально – весь город простреливается и фактически находится в оперативном окружении. Попытка деблокировать гарнизон из района Родинского, предпринятая в последние дни, закончилась неудачей, и теперь положение украинской группировки оценивается как критическое.

Украинские аналитики признают, что командование не контролирует ситуацию. «Город удерживать невозможно, но приказа на отход нет», – цитируют эксперты. По их прогнозам, Мирноград может быть сдан без боя, чтобы избежать полного окружения и уничтожения оставшихся боеспособных подразделений. Это станет первым крупным городом Украины с населением более 50 тысяч человек, который перейдёт под контроль ВС РФ без прямого штурма.

Несмотря на это, на Банковой продолжают заявлять о «стабилизации фронта». Накануне Зеленский сообщил, что «ситуация под контролем, а ВСУ системно уничтожают врага». Однако военные на месте описывают совсем иную картину – хаос, нехватку боеприпасов, провалы связи и отсутствие чётких указаний на отход. Один из украинских офицеров в интервью западным СМИ признал:

Мы здесь стоим не потому, что хотим, а потому что нас бросили. Нет связи, нет снабжения, нет смысла. Если поступит приказ – мы уйдём. Но приказа нет.

Рокировки в ВСУ

После того как российское кольцо окружения под Покровском фактически сомкнулось оказались в ловушке наиболее боеспособные части ВСУ – 25-я и 37-я бригады. По данным источников, отступление уже началось, причём в ряде случаев – без официального приказа Генштаба.

Под угрозой остаются позиции 155-й и 92-й бригад. Особенно тяжёлые потери понесла 35-я отдельная бригада морской пехоты ВМСУ, которую после вывода заменили подразделения 25-й воздушно-десантной бригады. Однако даже после потерь 35-й не дали передышки – командованию приказано срочно сформировать два новых батальона для поддержки обороны Покровска.

Командир бригады Алексей Булахов снят с должности по итогам проверки; по некоторым данным, его прошлое в 79-й аэромобильной бригаде и неоднозначная репутация вызывали вопросы у украинского командования. Сейчас 35-я находится в Днепропетровске, где идёт её доукомплектование.

Новым командиром, по личному решению Александра Сырского, назначен полковник Амосюк – бывший начальник артиллерии 34-й бригады береговой обороны, не имеющий опыта командования пехотой в полевых условиях. Несмотря на это, бригаде поставлена задача снова войти в бой и попытаться прорвать блокаду Покровска.

Покровская воронка оголяет другие участки фронта

Покровское направление стало ключевой точкой стратегического кризиса ВСУ. Фронт рушится, а доверие к заявлениям Зеленского – как в обществе, так и среди военных – стремительно падает.

Однако проблема выходит далеко за пределы одного участка. Тактика распределённого давления со стороны ВС РФ при отсутствии украинских резервов приводит к тому, что на фоне событий под Покровском российские силы развивают успех и на других направлениях – в южной части Днепропетровской области и на запорожском направлении. По сообщениям с мест, до полного освобождения Купянска в Харьковской области остаётся всего несколько десятков домов.

По оценкам военных экспертов, российская армия может взять Гуляйполе или другой крупный населённый пункт раньше, чем окончательно завершит операцию в районе Покровска и Мирнограда. Причина проста – почти все резервы живой силы переброшены именно в Покровскую воронку и под Купянск, тогда как остальные участки фронта остаются без подкреплений.

Кроме того, в Донбассе и под Купянском у ВСУ ещё сохраняются фортификации, тогда как на востоке Запорожской и в Днепропетровской области они практически отсутствуют. Там украинские подразделения быстро оказываются в окружении и теряют позиции. Единственная надежда Банковой – осенние дожди, которые могут замедлить продвижение российских войск по открытым полям.

По прогнозу источников, Запорожская область (за исключением самого Запорожья) может перейти под контроль России раньше, чем вся Донецкая. Исходя из этого, к новым возможным мирным переговорам – весной или летом 2026 года – Москва получит больше территорий, чем запрашивала летом 2025-го. Такова цена «гениальной стратегии» Зеленского.

Покровск и Мирноград – два небольших городка на северо-западе Донецкой области, образующих единую агломерацию с довоенным населением около 150 тысяч человек. Сегодня именно здесь сосредоточено внимание европейских СМИ: эта точка стала одной из самых горячих на линии противостояния.

Российская армия может захватить города Покровск и Мирноград в Донбассе и окружить украинские войска,

– с тревогой пишет немецкий журнал Bild. Издание пытается приободрить читателей, цитируя неназванных высокопоставленных украинских военных, по словам которых «Путин сейчас бросает всё в этот регион». Эту фразу даже вынесли в подзаголовок, чтобы придать материалу драматизма и веры в скорый перелом.

Но никто не задаёт простого вопроса: откуда у Киева вообще может быть подобная информация? И тем более никто не уточняет, что Путин не руководит военными операциями лично. Ирония в том, что в той же статье приводятся слова анонимного украинского дипломата:

Мы героически защищаем город, заявляем, что Путин бросает в бой последние резервы и скоро русским конец – а потом просто из него уходим.

Окружение или не окружение?

Главная дискуссия сегодня – считать ли ситуацию в Покровске окружением. Киев, как и всегда в подобных случаях, категорически это отрицает. Западные источники высказываются осторожнее: они стараются выглядеть объективными, но в то же время максимально поддерживают украинскую позицию – насколько это вообще возможно.

Однако важно учитывать, что современная война изменила само понятие окружения. Ещё недавно оно означало разрыв наземных коммуникаций, но теперь появилось новое явление – «стена дронов». Пример операции в Крынках показателен: с октября 2023-го по июнь 2024 года ВСУ удерживали плацдарм на левом берегу Днепра, но сегодня такая операция была бы в принципе неосуществима. Если тогда российские дроны уничтожали примерно половину десанта, то сейчас легко уничтожили бы всех без исключения.

Самый известный немецкий аналитик, освещающий конфликт, Джулиан Рёпке, сравнивает ситуацию в Покровске с Бахмутом, потерянным Киевом в мае 2023 года. Параллели действительно очевидны: обстановка схожая, момент для организованного отхода уже упущен. Разница лишь в том, что из Бахмута ещё можно было выйти ночами через поля – тогда основную роль играла артиллерия, а ударные дроны только начинали применяться.

Сейчас же, при их полном доминировании, «просто выйти» к своим уже невозможно. Это прямо подтверждает украинский военный, слова которого цитируют немецкие журналисты:

Даже если бы мы получили приказ отступать, мы бы, вероятно, не пережили его. Никто из нас не доберётся до Родинского живым.

О критическом положении украинских военных в Покровске пишет и французская Le Monde, цитируя одного из украинских офицеров находящегося в городе:

Снабжения нет уже несколько недель, а последние дни всё полностью перекрыто – ни одна машина не проходит».

Крынки – Бахмут – Покровск: параллели

Операции в Крынках, Бахмуте и Покровске объединяет одно: в них доминировала не военная логика, а политическая целесообразность. Каждая из них стала больше символом, чем реально обоснованным сражением.

Крынки были нужны Киеву, чтобы создать иллюзию контроля над левым берегом Днепра и показать, что линия фронта не разделена по реке. При этом с самого начала было ясно, что переправить туда тяжёлую технику невозможно, а значит, и военные перспективы операции отсутствовали. Это была чисто пиар-акция, призванная поддержать образ «наступающей армии».

С Бахмутом ситуация была схожей. Его удерживали до последнего, хотя с военной точки зрения в этом не было никакого смысла: за городом уже была построена мощная линия оборонительных сооружений. Но удержание города позволило Киеву демонстрировать решимость перед собственным населением и европейскими партнёрами, нуждающимися в «героических историях» для обоснования продолжения поддержки.

Покровск, в отличие от двух предыдущих эпизодов, действительно имеет военное значение. Город расположен на господствующих высотах, а за ним начинается открытая равнинная местность, ведущая вглубь Днепропетровской области. После его занятия российские войска смогут применять оптоволоконные дроны на дальности вплоть до Краматорска. Тем не менее, в решении Банковой удерживать Покровск любой ценой доминирует не военная, а всё та же политическая логика.

Представление для Трампа

Немецкие журналисты прямо пишут, зачем Зеленскому нужно удерживать Покровск. По их словам, это необходимо, чтобы не потерять лицо на международной арене – прежде всего перед президентом США Дональдом Трампом. Киев не хочет демонстрировать ни малейшего признака военной слабости, опасаясь, что Трамп может изменить риторику и дистанцироваться от Украины.

Именно поэтому, как отмечают западные источники, Зеленский потребовал «вести бои до конца», чтобы не позволить Москве усилить переговорные позиции. Потеря Покровска и Мирнограда способна вызвать символический эффект в Вашингтоне – особенно в тот момент, когда американская администрация пересматривает приоритеты внешней политики.

С точки зрения Зеленского, такая стратегия выглядит оправданной. Как уже неоднократно отмечалось, мобилизационный потенциал Украины всё ещё значителен: на фронте воюет лишь каждый сорок шестой гражданин страны, а общий резерв превышает восемь миллионов человек – не считая женщин, освобождённых от призыва. На этом фоне потеря 5-10 тысяч военнослужащих под Покровском кажется ему не катастрофой, а допустимой ценой за временное политическое преимущество.

Именно поэтому Покровско-Мирноградская агломерация будет удерживаться максимально долго – с привлечением всех возможных резервов и под прикрытием всё тех же лозунгов о «стойкости» и «героизме».

Ссылки

• Украинские инсайдеры опасаются крупного поражения от Путина – Bild
• Война на Украине: Битва за Покровск вступает в завершающую фазу – Le Monde

В первые дни после начала СВО украинские власти на кураже (националисты мечтали о войне с русскими с 1991 года) провели аукцион невиданной щедрости: стали бесплатно раздавать боевое оружие всем желающим прямо на улицах.

Президент Владимир Зеленский 24 февраля 2022 года заявил:

Мы дадим оружие всем, кто хочет защищать страну. Будьте готовы поддержать Украину на площадях наших городов.

По заявлениям властей и министра тогдашнего МВД, в первые несколько дней было выдано порядка 25 тысяч автоматов и около 10 миллионов патронов – точных цифр нет поскольку никакой строгой отчетности тогда не велось.

Не будет слишком смелым предположение, что на этот шаг Зеленского надоумили мастера такого типа пиар-акций – британцы. А то что смысл сего действа был исключительно в подъёме боевого духа населения очевидно любому, кто имеет хотя бы минимальные знания в военном деле или, по крайней мере, здравый смысл. Или, даже, хотя бы память: ранее по такому же принципу шла подготовка украинцев к войне с Россией.

О том как могут «защищать страну» люди, взявшие автомат первый раз в жизни, все увидели 1 марта 2022 года в Херсоне, где патриотически настроенные граждане решили устроить засаду на российские войска. Казалось бы, всё продумали, но что-то пошло не так. Для многих людей на Украине видео, снятое местными на следующий день в Сиреневом парке, стало шоком – первым документальным свидетельством ужасов войны.

Супермаркет нелегального оружия

Последствия подобного способа «подъёма боевого духа» не заставили себя долго ждать. Чёрный рынок оружия на Украине буквально расцвёл – из-за избытка предложения цены резко пошли вниз. Согласно отчёту Small Arms Survey (2023–2024), Украина после начала СВО превратилась в «супермаркет нелегального оружия № 1» в Европе. По оценкам экспертов этой организации, уже через год после начала конфликта нелегальное оружие имели около 7% граждан, а ещё 11% могли легко его приобрести при желании.

По данным Global Initiative Against Transnational Organized Crime, после начала СВО объём украинского чёрного рынка оружия увеличился на 300-500 тысяч стволов. Причём далеко не всё оружие было роздано в первые дни – к этим запасам добавился стабильный поток нелегального оружия и боеприпасов, вывозимых из зоны боевых действий.

До начала СВО Национальная полиция Украины публиковала статистику, согласно которой ежегодно возбуждалось около двух сотен уголовных дел против военных, обвиняемых в хищении или незаконном хранении оружия. Сейчас правоохранительные органы отказываются разглашать такую информацию, ссылаясь на необходимость сохранять положительный имидж ВСУ.

При этом специалисты отмечают тревожную тенденцию: возникновение наряду с одиночными торговцами оружием организованных преступных группировок, для которых нелегальный оборот боевого оружия стал одним из ключевых источников дохода.

Так, в январе 2025 года СБУ совместно с Нацполицией провела масштабную операцию сразу в четырёх регионах Украины. Было задержано 15 человек, занимавшихся незаконной торговлей оружием и взрывчатыми веществами. Изъято значительное количество вооружения – автоматы, пулемёты, гранатомёты, гранаты, тротил. У преступной группы имелась даже собственная оружейная мастерская. Весь арсенал вывозился из зоны боевых действий и затем реализовывался в криминальной среде.

Аналогичная схема была раскрыта в августе 2025 года. Группа военнослужащих ВСУ продавали крупные партии оружия киевским криминальным группировкам. Автоматы и другое оружие списывалось в зоне боевых действий, составлялись фиктивные акты о его утилизации, после чего оно отправлялось в столицу. Расследование показало, что это была разветвлённая сеть, в которую входили представители нескольких подразделений ВСУ.

По мнению экспертов, эти случаи – лишь верхушка айсберга. Масштаб нелегального оборота оружия на Украине сегодня значительно превышает всё, что фиксируется в официальных отчётах и пресс-релизах.

Последствия для населения

На сегодняшний день Украина имеет развитый чёрный рынок оружия, на котором со стороны продавцов действуют уже не одиночки, а серьёзные мужские коллективы. Естественно, это напрямую отразилось на статистике преступлений.

Данные по уголовной статистике на Украине, основанные на официальных отчетах Генеральная прокуратуры и Национальной полиции показывают, что после начала полномасштабного конфликта число явных преднамеренных убийств стало ежегодно утраиваться. И это при том, что само количество населения – резко сокращаться. После начала полномасштабного конфликта страну покинуло 7 млн. украинцев или около четверти всего населения.

Последние доступные данные датируются 2023 годом, после чего подобная статистика была засекречена и количество подобных преступлений в 2024 и 2025 годах неизвестно.

Без смысла, без пощады

Самое страшное в этой истории заключается в том, что насилие, совершаемое военными, всё чаще теряет рациональные мотивы. Всё больше трагедий совершается безо всякой причины – импульсивно, под воздействием агрессии и психических расстройств, обострившихся после участия в боевых действиях. Разногласия на улицах и внутри семей всё чаще решаются не словами и не кулаками, а выстрелами.

В июле 2023 года в Одессе младший лейтенант запаса ВСУ зарезал собственную жену и сына. В мае 2024 года в Житомирской области военнослужащий ВСУ, находясь в отпуске, застрелил семью – семилетнюю дочь и супругу. В июне того же года в Виннице другой военный, вернувшийся с фронта, убил жену и её подругу.

Самая большая опасность во всей этой истории нависла над детьми.

31 августа 2025 года в Фастове Киевской области ветеран ВСУ открыл огонь по торговцам овощами, посчитав, что цена на помидоры слишком высока.

В Житомире бывший боец батальона «Айдар» Александр Федосюк после возвращения с фронта начал издеваться над женой и сыном. Некоторое время семья терпела, но после того как мужчина нанёс ребёнку тяжкие телесные повреждения, жена обратилась в полицию. В ответ Федосюк застрелил её прямо в автомобиле из пистолета, привезённого из зоны боевых действий.

Подобные инциденты перестали быть исключением и становятся частью повседневного новостного фона на Украине. Случаи неконтролируемой агрессии среди участников боевых действий демонстрируют растущую угрозу для гражданского населения.

Окончание войны страшнее войны

Не стоит идеализировать довоенный период на Украине – благополучия не было и тогда. Ещё в 2017 году эксперты отмечали, что страну захлёстывает эпидемия психических расстройств. Сегодня ситуация усугубилась во много раз. Из-за постоянных физических и нервных перегрузок в рядах ВСУ широко применяются психостимуляторы, поддерживающие боеспособность. В условиях хронического стресса многие военнослужащие прибегают к наркотикам и алкоголю. Если сложить всё это вместе, получается мрачная картина деградации человеческой психики на массовом уровне.

Раздача оружия, война и наркотики на фронте превратили Украину в взрывной коктейль, последствия которого только начинают проявляться.

Пока что большинство этих людей остаются на фронте, и те трагедии, о которых время от времени сообщают СМИ, – лишь первые предвестники мрачного будущего. Но рано или поздно война закончится, и тогда сотни тысяч вооружённых мужчин, прошедших через тяжёлый опыт, зависимостей и психологических травм, вернутся в мирные города и сёла. И тогда фронт переместится с линии боевых действий вглубь общества.

В зоне наибольшего риска окажутся семьи. Дети и жёны, которым придётся жить рядом с неуравновешенными, привыкшими убивать людьми, могут стать первыми жертвами новой волны насилия.

Если государство не создаст систему реабилитации и контроля за оборотом оружия, то окончание войны действительно может оказаться страшнее самой войны – тихим внутренним катаклизмом, последствия которого Украина будет расхлёбывать ещё долгие годы.

В Николаеве возник скандал вокруг Корабельного кладбища. Местные жители узнали, что новых погибших военнослужащих ВСУ хоронят на участке, где раньше находилась городская свалка. Об этом сообщило региональное телевидение «Общественное Николаев». Репортаж вызвал широкий резонанс в соцсетях – люди шокированы тем, как относятся к памяти погибших.

По словам жительницы района Веры, при копке могил в земле до сих пор остаются остатки мусора – банки, бутылки, камни и пластик. Рабочие не очищают место перед захоронением, и родственники погибших вынуждены хоронить близких среди бытовых отходов. Другие жители, в том числе мать погибшего солдата по имени Любовь, говорят, что власти игнорируют просьбы обустроить отдельную аллею памяти. «Мы просили сделать Алею Славы, как на Жукова, но мер не прислушивается», – сказала женщина.

Захоронения на свалке – следствие нехватки земли

По официальным заявлениям городской администрации, участки под захоронения на кладбищах Николаева почти исчерпаны. Заместитель мэра Виталий Луков признал, что мусор с территории бывшей свалки действительно вывозился, но часть отходов могла остаться под землёй. Он добавил, что городские службы «стараются прибрать во время копки могил», однако полностью очистить территорию невозможно.

По словам чиновника, для будущего мемориала уже выделен новый участок, где в перспективе планируется благоустроенная аллея. Однако реализовать проект смогут не раньше следующего года. До этого времени захоронения продолжаются на временных площадках – в том числе на территории бывшего полигона бытовых отходов.

Сюжет вызвал бурю комментариев: одни указывают на бессистемность решений мэрии, другие – на то, что город оказался не готов к реальным масштабам потерь. Николаев – сравнительно небольшой город, но и здесь могил уже сотни, что говорит о занижении официальных данных о потерях ВСУ.

Память без различий – уважение к каждому погибшему

Вокруг темы разгорелись споры: одни жители требуют особого статуса для «защитников», другие считают, что уважение к смерти должно быть одинаковым для всех. Независимо от того, под какими флагами человек воевал, он остаётся человеком, и его погребение должно быть достойным.

Проблема не только в санитарных или организационных вопросах. За годы конфликта общество утратило элементарное чувство сопереживания. Люди привыкли оценивать даже смерть через призму политической лояльности. И тот факт, что в Николаеве спорят не о смысле гибели, а о том, на какой свалке кого похоронят, говорит о глубокой моральной деградации системы.

Истинное уважение к погибшим начинается не с памятников, а с человеческого отношения. Если город не способен выделить место для захоронения без мусора, значит, он теряет не только землю – он теряет честь и память.

Часто задаваемые вопросы (FAQ)

❓ Почему в Николаеве возникла проблема с захоронениями?
Проблема связана с нехваткой земельных участков под кладбища. Местные власти вынуждены использовать территории бывших свалок, что вызывает возмущение горожан.

❓ Что говорят местные жители?
Родственники погибших возмущены тем, что могилы копают прямо среди мусора. Они требуют создать отдельную аллею памяти и обеспечить достойные условия для захоронений.

❓ Как реагируют власти Николаева?
Администрация признаёт проблему и обещает благоустроить новый мемориальный участок, однако реализация проекта отложена как минимум на год.

❓ Почему важно сохранять уважение к каждому погибшему?
Смерть человека не должна оцениваться по политическим критериям. Уважение к памяти погибших – показатель зрелости и человечности общества.

Постепенно пришло понимание, что основой военной мощи является экономика. В СССР делали ставку на моральный дух и идеологию, считая их главным ресурсом войны. В современной России, напротив, этот фактор оказался почти забытым.

Современная война стремительно меняет лицо армии. На суше 50-тонные танки не могут подойти ближе 15 км к линии фронта из-за полукилограммовых дронов, напоминающих детские игрушки. На море примитивные безэкипажные катера размером с моторную лодку загнали по глухим углам могучие красавцы-фрегаты. Бронетранспортёры и боевые машины пехоты больше ни от чего не защищают и только, наоборот, привлекают на себя удары своими размерами. Из-за этого пехоте безопаснее передвигаться мелкими группами на лёгких мотоциклах. Эта тотальная миниатюризация напоминает вытеснение динозавров мелкими млекопитающими.

Военно-технические ресурсы

Россия

Российский военно-промышленный комплекс, несмотря на значительные сокращения после распада СССР, сохранил способность обеспечивать Вооружённые силы РФ основными видами вооружений.

В начальной фазе конфликта Россия активно закупала артиллерийские снаряды и орудия у Северной Кореи, а также ударные беспилотники типа Shahed у Ирана. Однако к 2025 году зависимость от этих поставок снизилась. Артиллерия постепенно уступает место FPV-дронам, а от исходного иранского прототипа в «Герани-3» остался фактически лишь силуэт планера.

Сегодня российский ВПК уверенно производит широкий спектр вооружений, включая танки, бронемашины, дроны и боеприпасы. Основным узким местом остаётся зависимость от импортной микроэлектроники, которую поставляет Китай. Примечательно, что Китай обеспечивает микрочипами обе стороны конфликта, что создаёт определённую симметрию в технологической зависимости.

Несмотря на это, Россия успешно адаптировалась к санкциям, нарастив собственное производство и обеспечив устойчивость поставок на фронт.

Украина

Военно-промышленный комплекс Украины в привычном понимании не существует. Собственное производство ограничено и в основном сводится к отвёрточной сборке FPV-дронов из китайских комплектующих. Производственные мощности, унаследованные от СССР, в значительной степени разрушены или устарели, а разработка новых видов вооружений затруднена из-за нехватки инженерных кадров и научной базы, которые стремительно деградировали за последние десятилетия.

Вместе с тем Украина располагает значительными запасами советского вооружения, унаследованными после распада СССР: около 2,5 млн единиц стрелкового оружия, 7 тыс. танков, 7,5 тыс. бронемашин, 6,5 тыс. артиллерийских орудий, 1,5 тыс. боевых самолётов и вертолётов, а также миллионы тонн боеприпасов. Дополнительно в 2014 году в качестве «жеста доброй воли» Россия передала Украине из Крыма более 400 единиц техники, включая танки, БМП, самолёты и вертолёты, на сумму около $1 млрд.

Таким образом, вопреки распространённому мнению, основу украинской армии до сих пор составляют вооружения советско-российского производства. Особенно это заметно в стрелковом вооружении: восемь из десяти военнослужащих ВСУ воюют сейчас с российскими автоматами (АК-74, АКМ) и лишь двое – с винтовками западного образца (M4A1, FN FNC/SCAR-L, CZ BREN 2, HK416). Также имеется некоторое количество автоматов украинского производства «Малюк» (Малыш), однако это всего лишь переделка на заводе в Виннице того же автомата Калашникова в компоновку булл-пап.

Отдельную категорию составляют высокотехнологичные ракетные системы западного производства. Целеуказание для них поступает из штаба NSATU в Висбадене, а полётные задания вводят западные специалисты. Однако это единичные расчёты, не способные переломить ситуацию на фронте.

Резюме

На начальном этапе конфликта ВСУ полностью полагались на советское/российское вооружение. По мере истощения запасов и роста западной помощи доля натовского оружия увеличивается, но советские системы, особенно стрелковое оружие, продолжают доминировать из-за их доступности, надёжности и обилия боеприпасов.

Россия, напротив, опирается на восстановленный ВПК и частично на импорт, демонстрируя большую устойчивость в самообеспечении. Обе стороны зависят от китайской микроэлектроники, что подчёркивает глобальный характер современной войны.

Финансовые ресурсы

Россия

Россия ведёт войну, опираясь преимущественно на собственные финансовые ресурсы, причём продолжает вести себя как государство мирного времени, позволяя себе масштабные социальные и внешнеполитические проекты. Так, Москва на постоянной основе оплачивает горячее питание для 440 тысяч школьников в Таджикистане и финансирует строительство театра в Душанбе. В Киргизии за счёт российского бюджета в 2025 году был построен парк аттракционов стоимостью около 30 млн долларов.

На внутреннем уровне Россия не отказывается от дорогостоящих международных форумов и фестивалей. Последний пример – конкурс «Интервидение», на проведение которого, по оценкам, было потрачено около миллиарда рублей (из них 750 млн – прямые бюджетные расходы, остальное – спонсорские средства).

К этому стоит добавить примерно 300 млрд долларов валютных резервов, выведенных на Запад перед началом конфликта и замороженных после его начала.

Тем не менее Россия остаётся финансово устойчивым государством с одним из самых низких уровней внешнего долга в мире и сбалансированной системой внутреннего кредитования. Нефтегазовые доходы, налоги от ВПК и экспорт несырьевых товаров позволяют поддерживать военные расходы без критического давления на макроэкономику.

Украина

На этом фоне Украина выглядит полной противоположностью. У неё отсутствуют собственные финансовые ресурсы не только для ведения войны, но и для базового функционирования государства. Экономика фактически живёт за счёт западных кредитов и грантов. Собственные доходы бюджета не покрывают даже половины расходов.

Среди российских и независимых украинских экспертов распространено мнение, что президент Зеленский заинтересован в продолжении войны ради сохранения власти: прекращение боевых действий автоматически повлечёт необходимость выборов, где его шансы на победу минимальны. Однако проблема куда глубже. В настоящий момент пенсии, зарплаты бюджетникам и социальные выплаты финансируются исключительно за счёт американских и европейских дотаций.

Если война завершится, у США и ЕС исчезнут формальные основания поддерживать украинский бюджет. В таком случае страну ждёт не просто дефолт, а системный коллапс и гуманитарная катастрофа.

По сути, Украина превратилась в проект донорских государств – конструкцию, рассчитанную исключительно на ведение войны, но не на существование в мирных условиях.

Живая сила

В вопросе живой силы различия в соотношении сил России и Украины ещё более показательны. При этом именно человеческий ресурс стал самым дефицитным и одновременно самым уязвимым элементом этого конфликта.

Россия

Россия ведёт боевые действия, опираясь главным образом на собственный мобилизационный потенциал. Несмотря на очевидную нехватку пехоты на линии соприкосновения, Кремль избегает всеобщей мобилизации, ограничиваясь набором добровольцев по контракту – как через Министерство обороны, так и через сеть добровольческих формирований. Такой подход позволяет сохранять внутреннюю стабильность, минимизируя социальное напряжение.

Отдельную, хотя и символическую, помощь России в живой силе оказала Северная Корея. По данным Пентагона, речь шла примерно о десяти тысячах человек. Их участие ограничивалось международно признанной территорией РФ: именно северокорейские подразделения, по сообщениям СМИ, принимали участие в освобождении Курской области зимой-весной 2025 года.

В целом кадровая политика Москвы направлена на постепенное насыщение армии без резких мобилизационных волн. Опора на добровольцев, кадровых военных и контрактников придаёт российской армии более устойчивую структуру, но снижает темпы ротации и наращивания численности.

Украина

Ситуация на Украине диаметрально противоположна. Запад не предоставляет живую силу, ограничиваясь вооружением, финансами и разведданными. В итоге Украина вынуждена черпать людские ресурсы исключительно внутри страны. В экспертной среде это породило циничную формулу сотрудничества Украины и Запада «люди в обмен на оружие и деньги».

Массовая мобилизация на Украине идёт без перерыва. На фронт отправляют не только молодых, но и больных или пожилых мужчин. Последнее нововведение — разрешение заключать контракты мужчинам старше 60 лет. Сделано это вовсе не в расчёте на пожилых добровольцев, а для того чтобы мобилизационные патрули могли хватать и стариков тоже. Это вызывает растущее недовольство в тылу, периодически уже перерастающее в открытые формы протеста.

С обеих сторон в боевых действиях участвуют наёмники, но их доля остаётся сравнительно небольшой. Для Киева их присутствие имеет прежде всего пропагандистскую ценность, позволяя продвигать нарратив: «весь мир с нами». Россия, напротив, не делает акцента на иностранных добровольцах, предпочитая не придавать этой теме публичности.

Идейный ресурс

Помимо материальных факторов существует ещё один нематериальный ресурс — идейная составляющая. В советской традиции её часто абсолютизировали, считая решающим фактором в войне; в современной России элита, напротив, пренебрегает этим пластом, не считая целесообразным «платить политологам за сайты». Истина, как обычно, лежит где-то посередине: на голом энтузиазме много не навоюешь, но и недооценивать идеи нельзя, так как они являются важнейшим мотивационным фактором.

Украина

Киевская/западная пропаганда выстроена на мифе о внезапном нападении неадекватного агрессора, завидующего успехам соседа, на ни в чём не виноватую Украину. Отсюда вытекает долг каждого гражданина Украины защитить свою родину от агрессора. Такая мифология позволяет мобилизовать всё общество и превращает войну в общенациональное дело. Но с другой стороны принимать её за истинную можно только глядя на неё уж очень расфокусированным взглядом. Малейшее наведение резкости тут же выявляет массу вопиющих противоречий.

Во-первых, «родиной» современное украинское государство является только для тех кто младше 34 лет. Для всех людей старше 34 лет родиной чисто формально является никак не государство «Украина», образованное в 1991 году, а СССР – нравится им это или нет.

Во-вторых, современное государство Украина декларирует ценности, чуждые большинству населения страны. Подавляющее большинство украинцев – православные люди с консервативными ценностями. Это гораздо ближе к российской государственной политике, чем политике Киева, который чётко стоит на либерально-радикальных позициях.

По оценкам, открыто озвучиваемых в украинских СМИ, на сегодняшний день в ВСУ 80% военных – русскоязычные (считай – русские). И они воюют за государство, официальной идеологией которого является русофобия! Прикрывают этот абсурд термином «русскоязычный украинец». Поэтому защищать свою страну - это правильно, но вся проблема в том, что это не их страна. Это проект глобалистов, но, многие этого просто не могут понять.

Ещё один существенный недостаток «энергетики ненависти» в том, что она хорошо работает на короткой дистанции, но быстро иссякает. Ненависть может подстегнуть массовый подъём (вспомним очереди добровольцев зимой-весной 2022 года), но со временем сменяется усталостью и апатией.

Сейчас же жизнь для многих мужчин на Украине превратилась в квест по выживанию. Нарратив о защите своей родины от агрессора всё ещё работает, но лишь теоретически. То есть украинцы в своём большинстве по-прежнему «любят Украину» и согласны с тем, что Россия напала и нужно воевать. Но при этом воевать должен кто-то другой: американцы, немцы, сосед, боевые роботы – кто угодно, только не они сами и не их близкие.

Россия

Российская концепция диаметрально противоположна украинской. Официальная линия сводится к тому, что «никакой войны нет» – где-то далеко идёт некое малопонятное обывателю «спецоперационное мероприятие». В медийной плоскости это превращается в сюжет, напоминающий спортивный матч: «наши» против «не наших», счёт на табло в нашу пользу, поводов для тревоги нет. Таким образом, обществу отводится роль пассивного зрителя, а происходящее превращается в беззубое реалити-шоу для внутреннего потребления.

Эта установка вписана в общую информационную политику внутри страны, суть которой можно выразить формулой: «у нас всё хорошо – и будет ещё лучше». Проблемы и противоречия табуированы; медиа предпочитают транслировать картину всеобщего благополучия. От граждан ждут не участия, а спокойствия: власть сама разберётся, а общество не следует «пугать» и «нагружать тревогой».

Однако подобное погружение в «тёплую ванну» в условиях реальной войны имеет очевидные издержки. Армия несёт тяжёлую нагрузку, тогда как значительная часть тыла продолжает жить в привычной повседневности, словно ничего не происходит. Возникает идейный разрыв: между фронтом, где идёт ожесточённая борьба, и обществом, которому подсовывают иллюзию стабильности.

Некоторые шаги российских властей, к тому же, непреднамеренно усиливают украинскую пропаганду. Киев строит свою агитацию на представлении о России как о позднесоветской РСФСР, но вместо того чтобы разрушать этот стереотип, Москва, наоборот, пытается его символически воспроизводить используя советскую символику в своей наглядной агитации и даже устанавливая памятники Сталину.

К тому же, внутренние социальные изменения – прежде всего массовая миграция из азиатских стран – делают современную Россию непривлекательной для украинцев. Общий язык и более развитая экономика могли бы быть факторами сближения, но перспектива жизни рядом с миллионами плохо интегрированных мигрантов вызывает отторжение.

Самосдерживание России

Российское вторжение изначально задумывалось как короткая полицейская операция: устранить неадекватный киевская власть и превратить Украину в нейтрального соседа, которого Москва вновь была готова щедро финансировать. Однако Запад предложил Киеву куда более привлекательную приманку — иллюзию «рая» в составе развитого мира. Украинская власть ухватилась за неё, и вместо краткой операции началась полномасштабная война.

Парадокс заключается в том, что русская армия до сих пор воюет с завязанными руками. Применение силы тщательно дозируется, удары наносятся точечно и с оглядкой на последствия. Складывается впечатление, что целью остаётся не столько победа, сколько постепенное давление.

Иначе говоря СВО изначально было рассчитано на то чтобы всего лишь напугать украинцев, но не делать им ничего плохого, и эта политика остаётся актуальной до сих пор.

Инерция взаимного восприятия

Одно из объяснений подобного самосдерживания – инерция советского восприятия. Для значительной части российского общества украинцы всё ещё остаются «братским народом», а не врагом. Эта привычка тормозит принятие более жёстких решений.

После распада СССР и образования независимых государств граница между Россией и Украиной формально оставалась открытой, однако миграционные потоки быстро иссякли. В массовом сознании замерли старые представления: для украинца Россия по-прежнему выглядит как РСФСР, а для россиянина Украина — как УССР. Эта инерция восприятия создаёт иллюзию близости там, где давно возникла пропасть.

Геополитические расчёты

Существует и другая версия. Некоторые аналитики считают, что затяжной характер войны может быть частью более крупной геополитической игры. Согласно этой логики, целью Кремля является не уничтожение Киева, а втягивание США в долгий и изматывающий конфликт, чтобы те постепенно «увязли» в нём, тогда как Китай сможет укрепить свои позиции и приблизиться к статусу мирового гегемона.

В этой парадигме «тянуть СВО» становится осознанной стратегией: конфликт растягивается, украинской кошке хвост режут кусочек за кусочком, как бы жалея её.

Кризис перспективы

И, наконец, самая правдоподобная версия – нежелание Москвы полностью уничтожать украинскую государственность. Для Кремля дружественная Украина условного Медведчука предпочтительнее враждебной Украины Зеленского. Однако даже враждебная, но отдельная от России Украина выглядит меньшим злом, чем её полное исчезновение, которое потребовало бы взять на себя ответственность за огромную, разрушенную территорию с декультуризировавшимся и враждебным населением.

Такое «самосдерживание» становится одновременно и стратегией, и внутренней ловушкой. Россия избегает решающего удара, чтобы не получить бремя прямого управления Украиной – и тем самым невольно продлевает конфликт, который изначально должен был стать коротким.

Выводы

Сопоставление ресурсов показывает, что по совокупности материальных факторов – промышленности, финансов, вооружений и численности населения – соотношение сил России и Украины остаётся однозначно в пользу России, причём с заметным и устойчивым перевесом.

Однако это преимущество нивелируется нематериальными обстоятельствами: идейным вакуумом, отсутствием внятной мобилизующей цели, внутренним саботажем и политической нерешительностью.

В результате складывается своеобразное равновесие – Россия объективно сильнее, но не использует свои возможности в полной мере, тогда как Украина объективно слабее, но компенсирует это волей, внешней поддержкой и мобилизацией общества. Именно это хрупкое равновесие и определяет текущее состояние конфликта, не позволяя ни одной из сторон добиться решающего перевеса.

Делать прогнозы по СВО почти невозможно. Любой прогноз носит вероятностный характер и сам по себе влияет на реальность. Как в жизни: собрались ехать в Урюпинск, узнали о прогнозе урагана и не поехали – а ведь поехали бы, попали бы в беду.

Вроде бы факторы известны: потенциал сторон, уровень командования, распределение ресурсов, степень внешнего участия. Можно оценить экономику и поддержку населения. На длинной дистанции всё должно работать. Но вмешиваются случайности, которые рушат все расчёты.

Так было и раньше. В ноябре 1941 года министр вооружений Фриц Тодт прямо сказал Гитлеру, что Германия уже проиграла войну СССР в военном и экономическом отношении. Но война шла ещё долго. Прогнозы не спасают от парадоксов.

Чудеса и нелогичные решения

На СВО постоянно происходят вещи, которые невозможно объяснить. Погиб флагман ЧФ крейсер «Москва» – зачем его послали в ту миссию, непонятно, как именно погиб – тоже. Вышли к Киеву, но потом ушли, и никто толком не объяснил почему.

Мобилизация началась только осенью 2022 года, тогда как Украина провела её раньше и получила численное превосходство. Харьковская область была сдана без объяснений. С уходом из Херсона есть версия, но спорная. Кажется, что подобные решения не связаны с реальной обстановкой на фронте.

Могли собрать больше войск в начале? Могли. Провести мобилизацию весной? Тоже могли. Некомпетентности такого уровня не бывает. Поэтому и говорят: на фронте может случиться всё, что угодно, независимо от логики.

Политический подтекст и интересы других

СВО – это часть глобальной политики. Кремль действует не только исходя из военной ситуации, но и из того, какие шаги он сам готов предпринять. Отсюда и появляются «вынужденные решения» или «жесты доброй воли», которые никак не помогают военному успеху.

Если бы хотели победить любой ценой, вели бы войну по-другому. Но тотальной мобилизации нет. Внутри России уже привыкли к войне, мир тоже доволен – великая страна вместо объединения сама с собой воюет. Для внешних игроков это даже удобно.

Китай прямо сказал: ему выгодна максимально долгая война. Европейцы тоже не против, ведь ослабляется и Россия, и Украина. Украинцы думают, что помощь идёт ради борьбы с русскими, но на деле Запад получает двойную выгоду.

Вывод

Главная тайна СВО в том, что в ней возможно всё. События могут развернуться в любую сторону, и это не всегда зависит от реального положения дел на фронте. Поэтому любые прогнозы по сути бесполезны – слишком много решений принимается вне логики и военных расчётов.

Что такое FPV-дрон простыми словами

FPV-дрон простыми словами — это маленький беспилотник, которым управляют «от первого лица». На него ставят камеру, и оператор видит картинку так, будто сам летит внутри дрона. Благодаря этому можно очень точно управлять им, обходить препятствия и попадать прямо в цель.

Военные версии таких дронов отличаются от обычных гражданских моделей. Они создаются максимально простыми и недорогими, но при этом способны выдерживать помехи, быстро маневрировать и нести полезную нагрузку — например, небольшую взрывчатку. Такие устройства часто применяются как «дроны-камикадзе».

На войне FPV-дроны стали настоящим переворотом. Их массовое применение заставило пересмотреть привычную тактику, ведь именно эти простые устройства могут приносить наибольшие потери противнику. По сути, появление FPV можно сравнить с тем, как когда-то танки вытеснили конницу – настолько они изменили поле боя.

Из чего состоит FPV-дрон

Из чего состоит FPV дрон – в основе любой сборки лежит прочная рама, на которую крепятся моторы, регуляторы скорости (ESC) и пропеллеры; внутри располагается полётный контроллер, отвечающий за стабилизацию и работу автопилота, и аккумулятор, дающий энергию всем компонентам.

Ключевые электронные части – это моторы (обычно бесколлекторные), ESC, полётник и питание; к ним добавляют систему видео-трансляции: камера FPV и видеопередатчик (VTX), которые посылают картинку на очки пилота или наземный приёмник.

Дополнительно ставят плату OSD для наложения телеметрии, приёмник радиоуправления и антенны – всё это вместе делает аппарат управляемым и информативным в рейсе.

Помимо «летательного» набора часто идут внешние компоненты, которые формируют полный FPV-набор: передатчик управления и очки/приёмник для просмотра видеопотока, запасные пропеллеры и инструменты для ремонта.

В военных и ударных вариантах к базовой платформе добавляют полезную нагрузку – заряд взрывчатки или полезные модули – и делают упор на дешёвую простоту конструкции, защиту антенн и устойчивость к помехам.

История развития FPV-дронов

Первые эксперименты с «видом от первого лица» начались в хобби-сообществе ещё в начале нулевых: энтузиасты ставили на радиоуправляемые самолёты и вертолёты небольшие аналоговые камеры и передатчики, чтобы человек мог видеть картинку с борта авиамодели в реальном времени. Эти ранние системы были простыми и имели низкое разрешение, зато показали, что идея работает и даёт совершенно новый уровень управления.

Переломным моментом стало появление доступных компактных видеопередатчиков и лёгких камер в конце 2000-х – начале 2010-х; широкое распространение частот 2.4 ГГц и 5.8 ГГц сделало FPV-полет массовым и надёжным. Это позволило технологии FPV выйти из чистого авиамоделизма в другие сферы, где требовалась манёвренность и съёмка «изнутри» – гонки, киносъёмку и коммерческие применения.

Что касается военной сферы, то впервые FPV-дроны применил спецназ США в Ираке – их использовали для разведки и ударов по укрытиям боевиков, чтобы снизить риски для бойцов. Позже технологию подхватили и другие подразделения, включая американский SWAT, где дроны начали тестировать для безопасного осмотра зданий и тактических операций. К началу 2020-х FPV окончательно закрепились как в любительской, так и в военной практике.

FPV-дроны в российско-украинском конфликте

К моменту начала специальной военной операции FPV-дроны уже существовали около десяти лет, но их первые применения оказались не слишком успешными: до 90 % дронов подавлялись средствами радиоэлектронной борьбы. Многие военные аналитики тогда считали их скорее «игрушками», чем серьёзным оружием. Эта скептическая позиция подкреплялась примерами из недавних войн. В частности, в армяно-азербайджанском конфликте, несмотря на активное применение беспилотников, около 60 % поражений живой силы всё равно пришлось на ствольную артиллерию.

Локомотивом внедрения FPV-дронов в ВС РФ стал ветеран боевых действий в Донбассе, известный военблоггер Владлен Татарский, убитый террористской в апреле 2023 года. Он активно продвигал идею использования FPV, убеждая военное руководство в перспективности технологии. Ряд экспертов связывают его гибель как раз не с его медийной деятельностью, а с попытками спецслужб Великобритании замедлить процесс внедрения FPV-дронов в российской армии.

Так или иначе, именно в этот период FPV-дроны массово вошли в арсенал, и к 2023 году фактически превратились в оружие номер один на поле боя, заметно потеснив артиллерию.

Характеристики FPV-дронов

Потолок

Теоретически некоторые модели (например, коммерческие указания производителей) способны подниматься до ~6000 м, но на практике полёты ограничены примерно 1000–2000 м из-за разрежения воздуха, потери сигнала и роста энергопотребления.

В военных задачах разведывательная высота обычно не превышает ~2 км – чтобы снизить вероятность обнаружения. Оптоволоконные (кабельные) варианты ограничены длиной кабеля (обычно порядка 1 км и более) и потому зависят не от высоты, а от длины линии.

Скорость FPV-дронов

FPV-дроны могут развивать скорость от 65 до 140 км/ч в зависимости от конструкции. Военные варианты обычно тяжелее своих гоночных собратьев из-за полезной нагрузки, поэтому их рабочая скорость ближе к 70-90 км/ч.

На реальной войне скорость сильно зависит от задачи. Если дрон летит с взрывчаткой и должен точно попасть в цель, оператор снижает скорость ради лучшего контроля – тогда она может быть в пределах 60-80 км/ч. Если же задача – быстрое преодоление «опасной зоны» с активным РЭБ или огневым воздействием, скорость увеличивают, жертвуя точностью прицеливания.

Кроме того, на полёт влияют погодные условия и рельеф. Сильный встречный ветер может снизить скорость в два раза, а попутный, наоборот, ускорить. При манёврах на малой высоте или при обходе препятствий дрон тоже летит медленнее, чем на прямом участке.

Дальность полета FPV-дрона

Для стандартных радиосистем (ExpressLRS на 2.4/915 МГц и подобные) рабочая дальность обычно составляет ~4–10 км; современные цифровые связные решения (например, проприетарные системы связи) указывают до ~10 км и более в благоприятных условиях.

Длиннобойные комплекты с усиленными антеннами дают ~5–20 км, а оптоволоконные каналы при лабораторных/производственных решениях заявляют десятки километров с ограничениями по манёвру из-за кабеля. На практике реальная дальность снижается на 50–90 % из-за помех, рельефа и погодных условий.

В боевых условиях ключевыми факторами становятся простота и устойчивость к РЭБ – это часто снижает дальность и удобства управления. Так, типичный военный FPV-дрон ориентирован на дальность 5-12 км.

Типичные параметры боевых FPV-дронов

Российские FPV-дроны

• Волк-18: Оптоволоконный, дальность до 100 км, нагрузка 1–2 кг, скорость 80–120 км/ч.
• Камикадзе (DIY): Сборка из китайских компонентов, 5–10 км, нагрузка до 1 кг, стоимость $300–$500.
• Ланцет-3 (гибрид FPV/барражирующий): Дальность 40 км, ИИ-наведение, нагрузка до 3 кг.

Украинские FPV-дроны

• Vaar Tech: Дальность 10–12 км, нагрузка до 1 кг, скорость 100 км/ч, стоимость ~$450. Используется для ударов по танкам.
• Wild Hornets: 7-дюймовая рама, тепловизор, 8–10 км, до 1.5 кг нагрузки.
• Рубака: Оптоволоконный, дальность до 100 км, устойчив к РЭБ, но ограничен манёвренностью.

Методы противодействия FPV-дронам

Ранние попытки бороться с FPV-дронами опирались на радиоэлектронную борьбу (РЭБ), но она не даёт стопроцентной защиты: современные дроны переходят на частотное прыгание (FHSS), мультидиапазонные передатчики и прочие приёмы, снижающие эффективность классического глушения. К тому же появились тетированые (с оптоволоконной линией управления) и другие решения, для которых беспроводное подавление просто не работает — это серьёзно меняет баланс средств противодействия. Поэтому РЭБ остаётся важным, но не всеобъемлющим элементом арсенала.

На передовой сейчас по факту самым эффективным орудием против FPV-дронов можно считать гладкоствольные ружья 12-го калибра, заряженные картечью. Однако на практике таких ружей на фронте не хватает, поэтому по факту зачастую для бойца единственным средством против внезапно появившегося FPV-дрона остаётся автоматическое стрелковое оружие. Однако попадание по маленькому быстрому дрону из автомата – это лотерея с очень небольшой вероятностью выигрыша.

Долгосрочная стратегия – развитие специализированных средств ПВО для малых, быстрых целей. Пока здесь идёт поиск наиболее эффективного решения. Это и лазеры, и микроволновые пушки, и автоматизированные системы стрельбы «короткого-радиуса», рассчитанные на плотные очереди картечи, и метатели сеток. Какое из этих решений в будущем станет штатным мы пока не знаем.

Острая нехватка личного состава на фронте осенью 2025 года приводит к резкой активизации мобилизационных патрулей. Это усиливает напряжение в отношениях между военными и гражданскими.

Драки с участием ТЦК и жителей, которые пытаются отбивать от военных их жертв, уже давно воспринимаются как обыденность, то теперь в ход всё чаще идут ножи. Пресс-релизы территориальных центров комплектования начинают напоминать сводки с линии фронта.

Вечером 16 сентября 2025 года в Киевском районе г. Одесса во время проведения мероприятий оповещения совместной группой в составе представителя Национальной полиции и военнослужащих РТЦК и СП гражданину было предъявлено законное требование предъявить военно-учетные документы. В ответ на это требование гражданин совершил побег и совершил вооруженное нападение с применением ножа, нанеся военнослужащему проникающее ранение. Правонарушителю после совершенного преступления удалось покинуть место происшествия.

По свидетельствам очевидцев и многочисленным видеозаписям, ранее обязательная «прелюдия» в виде проверки документов практически исчезла. Поэтому фраза о «законном требованиям предъявить военно-учетные документы» – это не более чем фигура речи. На самом деле людей теперь быстро и молча хватают и заталкивают в микроавтобусы без опознавательных знаков, нередко сопровождая это тумаками. С формальной точки зрения такие действия подпадают под ст. 146 УК Украины («Незаконное лишение свободы или похищение человека»). Однако в стране фактически сформировался негласный консенсус на игнорирование подобных правонарушений со стороны сотрудников ТЦК.

«Ловушка» для 18–22-летних: разрешение на выезд как инструмент мобилизации

На фоне ужесточения мобилизации неожиданным шагом властей стало решение в августе 2025 года разрешить выезд юношей в возрасте 18-22 лет. На первый взгляд оно выглядит нелогичным, однако аналитики выдвигают версию, что истинная цель состоит как раз в повышении мобилизационного потенциала. Логика проста: создать иллюзию свободы передвижения, чем стимулировать возвращение молодых украинцев из-за границы, а затем резко закрыть выезд и без проблем мобилизовать вернувшихся – они все будут зарегистрированы в системе «Резерв +».

Эта инициатива вызвала резкую критику в политической среде. Народный депутат Роман Костенко назвал её «выстрелом себе в ногу», отметив, что большинство тех, кому неожиданно разрешили покидать страну, обязательно воспользуются шансом, а вернувшиеся из Европы едва ли согласятся попасть в «мобилизационную ловушку».

В ответ в провластных медиа развернули кампанию, цель которой – убедить аудиторию, что массового выезда нет, а на Украине молодёжь ждёт «работа и перспективы» без риска принудительного призыва. Однако статистика свидетельствует об обратном. По данным польского издания RMF FM, только за неделю с 28 августа по 3 сентября в Подкарпатское воеводство въехали 6100 граждан Украины призывного возраста.

О том что эта авантюра не достигла своей цели говорит и то что в сети всё больше говорят о том, что в ближайшем будущем Зеленский отменит закон о свободном выезде мужчин в возрасте от 18 до 22 лет.

Европа перестаёт быть «тихой гаванью» для уклоняющихся от мобилизации

По информации источников, Владимир Зеленский в кулуарных переговорах убеждает европейских чиновников содействовать депортации украинских граждан призывного возраста, которые не работают и живут на социальные пособия. Аргументы просты: для Европы это способ сократить расходы, а для Киева – возможность получить дополнительный мобилизационный ресурс.

Ряд европейских структур уже рассматривают соответствующие механизмы, реализация которых может начаться в ближайшие полгода. Канада стала первой страной, где начали ужесточать правила предоставления пособий для украинских беженцев. Эти шаги совпадают с тревожной статистикой: Украина ежемесячно теряет на фронте 10–13 тысяч военнослужащих, и даже форсированная мобилизация не восполняет этот дефицит.

Самым надёжным местом где можно гарантированно спастись от мобилизации является Россия, однако попасть туда сейчас практически невозможно для большинства украинских граждан – въезд сведён к минимуму и сопряжён с существенными ограничениями. Поэтому если вы в Польше или другой стране коллективного Запада, советуем прорабатывать пути отхода в Белоруссию, в долгосрочной перспективе – это самая безопасная для украинцев страна.